Я бросилась к Вере, чтобы обнять и поблагодарить ее. Она прослезилась. Малышка Шарлотта, видя что осталась без внимания, расплакалась, чтобы ее взяли на руки. Я подняла ее и поцеловала.

– Пожалуйста, Вера, присматривай за Шарлоттой как можно лучше. У меня просто сердце разрывается, как подумаю о том, что придется ее оставить.

– Об этом даже не нужно просить, мисс Лилиан. Она мне так же дорога, как и Лютер. Они растут вместе и будут присматривать друг за другом, я уверена, – сказала Вера. – А теперь давайте примерим платье. Возможно, это не самая дорогая свадьба, но ты будешь сиять, будто это самое фантастическое торжество из всех проходивших в Вирджинии. Миссис Джорджиа хотела, чтобы все было так, а не иначе.

Я засмеялась и согласилась. Если бы мама была жива и здорова, она бы бегала по всему дому, проверяя все ли чисто и блестит. Она бы везде расставила цветы. Все бы было так, как на наших знаменитых званых обедах. Когда мама была молода и красива, она наслаждалась деятельностью и восторгом, впитывая его как цветы – солнечный цвет.

Эмили не унаследовала эту joie de vivre. Она мало проявляла интереса к приготовлениям, за исключением обсуждения религиозных аспектов церемонии со священником, решая будут ли молитвы и гимны. А папа думал только о том, как бы сократить расходы. Когда Билл Катлер узнал о его заботах, он попросил его не беспокоиться о расходах; он оплатит стоимость церемонии. Билл хотел, чтобы это было приличное торжество, даже если оно будет небольшим.

– Придут несколько моих близких друзей. Позаботьтесь, чтобы была музыка, – приказал он. – И много хорошего виски, а не это южное гнилье.

Папе было неловко принимать подачки от своего будущего зятя, но он подчинялся его распоряжениям. Он нанял оркестр и прислугу, которая должна была помогать Вере в приготовлении изысканных кушаний.

С каждым днем, приближающим Меня к свадьбе, я становилась все более беспокойной. Иногда я прекращала что-либо делать и обнаруживала, что мои пальцы дрожат, ноги слабеют, и какое-то нездоровое чувство пустоты возникает у меня в животе. Как бы догадываясь, что его частые приезды к нам могут повлиять на мое решение, Билл Катлер не появлялся в Мидоуз до дня свадьбы. Он сообщил папе, что намерен съездить в Катлерз Коув проведать свой отель. Его отец уже умер, а мать была слишком стара, чтобы путешествовать. Катлер был единственным ребенком и на свадьбу собирался приехать без родственников, а с несколькими друзьями.

Некоторые из родственников папы и мамы также собирались приехать. Мисс Уолкер откликнулась на мое приглашение и тоже должна была придти. Папа ограничил список своих приглашенных полдюжиной соседствующих с нами семей, но Томпсонов среди них не было. Всего набралось едва три дюжины гостей. Это так отличалось от той толпы народа, которая обычно бывала на подобных торжествах в Мидоуз в лучшие времена. Накануне свадьбы, вечером я едва притронулась к еде. Желудок, казалось, завязался в узел. Я чувствовала себя как приговоренная к работам в каменоломнях. Папе хватило одного взгляда, чтобы придти в ярость.

– Не вздумай спуститься завтра сюда с таким лицом, Лилиан. Я не хочу, чтобы люди думали, что я посылаю тебя на смерть. Я потратил все, что мог и даже слишком, чтобы это было приличное торжество, – сказал он, притворяясь, что не брал денег у Билла Катлера.

– Прости, папа, – закричала я. – Я стараюсь, но не могу подавить в себе это чувство.

– Тебе следует быть счастливой, – вставила Эмили.