– Что? Как это может помочь?

– Ты просто пойдешь со мной туда прямо сейчас, – сказал он, беря меня за руку. Я никогда раньше при всех не ходила за руку с мальчиком. Он крепко сжал мою руку в своей и быстро пошел. Мне приходилось почти бежать, чтобы успеть за Нильсом. Вскоре мы оказались у пруда.

– А теперь, – сказал Нильс, опускаясь на колени у края воды и набирая в ладони воду, – мы побрызгаем волшебной водой на твои волосы. Закрой глаза и загадай желание, пока я это буду делать, – сказал он.

Его густые черные волосы сияли в лучах полуденного солнца. Его взгляд смягчился, встретившись с моим. Мне казалось, что мы находимся в таинственном и удивительном месте.

– Ну, закрывай глаза, – настаивал он. Повинуясь, я улыбнулась. Я не улыбалась уже несколько дней. Я почувствовала, как капли воды упали на мою голову, а потом уж совсем неожиданно почувствовала, что губы Нильса коснулись моих. Я открыла глаза от удивления.

– Это одно из правил, – сказал Нильс. – Кто бы не брызгал тебя водой, должен закрепить желание поцелуем.

– Нильс Томпсон, ты придумал это по дороге сюда, и ты знаешь это.

Он пожал плечами, продолжая улыбаться.

– Думаю, я просто не смог удержаться, – признался он.

– Тебе хочется поцеловать меня, даже если я так выгляжу?

– Очень. И я хочу тебя поцеловать снова, – сказал он. Мое сердце забилось от счастья. Я глубоко вздохнула и сказала:

– Тогда сделай это.

Было ли это ужасно – разрешить Нильсу поцеловать меня еще раз? Значило ли это, что Эмили права и я полна греха? Мне было все равно. Я не могла поверить, что она права. Поцелуй Нильса был слишком приятным, чтобы это считалось плохим. Я закрыла глаза и почувствовала, что он придвигается все ближе и ближе. Я ощущала его с головы до ног. Кожа моя, казалось, проснулась, и каждый нерв трепетал. Нильс обнял меня, и мы целовались дольше, чем всегда. Он не позволил мне уйти. Когда Нильс переставал целовать меня в губы, он целовал меня в щеки, а потом снова в губы, и затем в шею. Я тихо застонала. Мое тело переполняло наслаждение. Я испытывала покалывание и трепет в теле, какого я прежде никогда не ощущала. Волна тепла охватила меня всю, и я наклонившись вперед, приказала его губам коснуться моих еще раз.

– Лилиан, – зашептал он. – Я был так расстроен, когда вы с Евгенией не пришли, и я узнал, что с тобой случилось. Я знал, как тебе плохо, и мне тоже было плохо. А потом, когда ты не пришла в школу, я хотел снова пойти к тебе домой, чтобы увидеть тебя. Я даже хотел забраться на крышу и ночью пробраться к окну твоей спальни.

– Нильс, ты не сделаешь этого? Ты не сделаешь этого, правда? – спросила я, испугавшись. А что, если я буду раздетой или в одной ночной рубашке?

– Еще один день без тебя, и я сделал бы это, – храбро сказал он.

– Я думала, что ты решишь, что я уродина, и не захочешь иметь со мной дела. Я боялась, что…

Нильс поднес палец к моим губам.

– Не говори глупостей. – Он убрал палец с моих губ и снова его губы коснулись моих. Я почувствовала, что слабею в его объятиях. Мои ноги задрожали, и мы медленно опустились на траву. Мы изучали лица друг друга пальцами, губами и взглядами.

– Нильс, Эмили говорит, что я – зло. Так может быть, – предупредила его я. Он рассмеялся. – Нет, правда. Она говорит, что я Енох, что я только приношу горе и беду тем людям, которые рядом со мной, тем людям, кто… любит меня.

– Ты приносишь мне только счастье, – сказал он. – Это Эмили – Енох. Мисс Гладильная доска, – добавил он, и мы рассмеялись.