|
- Возможно, все мы тут стали чрезмерно чувствительными? - Вот уж нет! - В конце концов, они ведь тоже белые! Белый отец - не из тех секретов, которые можно скрыть. - Со столь чуждым явлением просто нельзя смириться! Можно не смотреться в зеркало, но не станешь же воротить глаза от собственного отца... - И матери... - Кэрол ассимилируется. Ее дружок черен как уголь. - Неужели они это понимают? Видимо, да. И не осуждают? - Дети подобны любовникам - они не выносят моральных приговоров. Или находят явлениям рациональное объяснение, приспосабливая их к собственным потребностям. Робин не знал, куда деваться от смущения, когда я передал им привет от тебя. - Думаешь, ты их потерял? - Да. - Ты сильно переживаешь? - Я боялся худшего. Им хорошо, они вполне счастливы. Когда теряешь кого-то, то охватывающая тебя горечь отчасти связана с чувством вины: ты мог сделать то-то и то-то, а не сделал; со мной иначе. Да и им не очень-то легко. У подростка свои сложности, я же могу лишь усугубить их. Пожалуй, через несколько лет, когда они освоятся в этой жизни, мы снова сойдемся. Она кивнула: - Возможно, ты и прав. Но все равно это печально - что ты потерял их, хотя бы на время. - Хорошо бы не окончательно. - Пусть так... Ведь это твои дети. Хотя у меня нет своих детей, я все равно понимаю, что ты испытываешь. - У меня могут родиться новые. Такая возможность существует? Мадлен несколько секунд серьезно рассматривала его, прежде чем ответить: - Еще как! Мы идем сегодня к Кутсисам? - Как будто да. - Тогда переоденься. - У нас достаточно времени. Я бы лучше выпил. Принести тебе? - Хорошо. Только немного. Чего хочешь. Вернувшись с рюмками, он застал ее примостившейся на подоконнике. Широкое окно выходило на бескрайнее пурпурное пространство Атлантического океана; солнце скрылось за горизонтом полчаса назад. Повисшие в небе небольшие черные облачка казались стальными, их края резко выделялись на нежно-розовом фоне. Кое-где начали загораться звезды, чтобы хоть немного поискриться, прежде чем выкатится луна. - Симпатично, - сказал Эндрю. - Да. Он сел и посмотрел на нее. - У тебя есть новости от Дэвида? - Неделю назад пришло письмо. - Что-нибудь интересное? - Так, не очень. Он вообще не горазд писать письма, а тут еще цензура. Он откровенен в речах и скован на бумаге. - Естественная антитеза. - Ты так считаешь? Возможно. Я знала одного человека, который мог быть откровенным только в письмах. - Она помолчала и продолжила: - Я последнее время не показывала тебе писем Дэвида - тебя это беспокоит? - Нет. Но я задумывался об этом. - Это началось, еще когда мы жили в той конуре. В одном письме было что-то вроде намека, который я поняла так, что Дэвид может совсем скоро приехать. Тогда все было так плохо.., ты еще не оправился от лихорадки. |
