|
Так много всего произошло с тех пор, как они покинули Корнуолл! А ведь прошло лишь несколько дней после поединка в замке Кирби. Джеймса и Джереда перевезли домой, в Уэсткотт-Парк, где они выздоравливали от ран, которые, к счастью, оказались неопасными. Шарлотта встретила Камиллу со слезами радости на глазах, обнимала ее, пожимала ей руки и тут же ошарашила известием о том, что они с Джеймсом намереваются удочерить Хестер и воспитывать ее как собственную дочь. И все же, несмотря на все эти волнения и на грандиозный бал, который должен был состояться уже через несколько дней, Филип настоял на их отъезде почти сразу же по приезде в Уэсткотт-Парк.
Он заявил, что немедленно должен отвезти ее во Францию, но не объяснил почему. Намекнул только, что разгадал тайну ее талисмана. – Ну скажи мне, – настаивала Камилла, которой не терпелось наконец все понять. – Не я должен тебе все рассказать, – ответил он ей и поцеловал в кончик носа. И никакие уловки и требования не могли его поколебать. – На рассвете мы выезжаем в Портсмут и переправимся через пролив в Дьепп. И тогда, любимая, ты все узнаешь. И вот они здесь, пересекают по мосту ров и приближаются к этому величественному замку, который, как сообщил ей Филип, принадлежит герцогу де Мон де Лиону. И он так и не вернул ей ее талисман. Какая связь между этим талисманом, который мать надела ей, когда Камилла была совсем маленькой, и этим французским замком, она не могла себе представить, как не могла понять, зачем какой-то француз приходил искать ее в работный дом. Филип обещал, что скоро ей все расскажут, и Камилле ничего не оставалось, как только ждать. Кроме сжигающего ее любопытства и благоговейного трепета при виде замка, в который ей предстояло войти, она испытывала счастье – никогда еще она не была так счастлива. И как могло быть иначе, когда Филип рядом с ней? Любовь и радость, которые светились в его глазах каждый раз, когда он смотрел на нее, согревали собственную радость. Узнав, что Кирби лгал и Филип не дарил Бриттани обручального кольца, она испытала огромное облегчение. И все же порой в объятиях Филипа она сомневалась, разумно ли вступать в брак. Его имя будет опозорено, если кто-нибудь узнает, что он женился на служанке. Не важно, что она родилась в семье дворянина – дочь эсквайра все равно гораздо ниже графа. Она знала, что для Филипа и его семьи это не имеет значения, но когда-нибудь это может обернуться бедой для них всех. – Пойдем. – Филип выпрыгнул из кареты и протянул ей руку. – Один человек хочет с тобой познакомиться. Но перед самым входом в замок он внезапно привлек ее к себе. Его глаза странно блестели. – Позволь в последний раз поцеловать мою маленькую служаночку, – хрипло пробормотал он и прижал к себе. Они отскочили в разные стороны, когда слуга в ливрее открыл дверь. – Мадемуазель Брент и граф Уэсткотт, – сказал ему Филип. – Полагаю, герцог нас ждет. Ее охватил трепет, когда они шли по огромному замку, поднимались по изогнутым лестницам, проходили по просторным, покрытым коврами залам. Наконец они вошли в большой, отделанный темными панелями кабинет, в котором сидел, склонившись, за письменным столом худой элегантный мужчина. Он резко поднял голову при их появлении и встал, но ничего не сказал, пока Филип не закрыл за собой дверь. – Подойди, Камилла. – Филип мягко подтолкнул ее вперед, голос его звучал как-то странно. Камилла удивилась, почему он сам остался сзади. – Иди к нему, Камилла. Послушай его. У него есть ответы на твои вопросы. Камилла поняла, что мужчина, который неторопливо, с достоинством поднялся с резного кресла, и есть герцог де Мон де Лион. Это был высокий, худощавый человек, с благородными сединами и красивым, утонченным лицом. |
