Я хотел было ответить ей, но слова не нашли выхода. Ее пылающие мягкие губы запечатали мой рот, теплое, податливое, гибкое, упругое тело прижалось ко мне так плотно, что я чувствовал, как всю ее, от губ до кончиков пальцев, пронизывают разряды страсти. Она как будто хотела раствориться во мне.

Потом Венди посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты хорошая, — улыбнулся я ей.

Но она не улыбалась.

— Хорошая? Ты не знаешь, какая я. Я была хорошей, потом я выросла. Когда я стала красивой, всем оказалось наплевать, что я хорошая. Я стала шлюхой, и я не ломалась. Посмотри повнимательнее на меня, Джони, и ты увидишь все это. Ты увидишь девушку, которую многие пинали и которая многих пинала сама. Теперь у меня номер, в котором я показываю им немножко своего тела и пользуюсь некоторым успехом. И до тех пор, пока ты не появился здесь, я была всем довольна. У меня есть дом, машина, двое-трое хороших друзей, и я думала, что мне этого достаточно. Посмотри, что ты сделал со мною.

— Глупости. Ты по-прежнему хорошая маленькая девочка.

На сей раз она улыбнулась. Чуть-чуть.

— Нет, я дура, если рассказываю, что ходила по рукам и что чуть ли не по уши влюблена в тебя.

Я попытался возразить, но она не дала мне вымолвить ни слова.

— Ничего не говори, Джони. Позволь мне быть глупой, но не жалей меня. Если есть любовь, позволь мне любить. Но не беспокойся, я не стану тебе обузой и не потребую ничего от тебя. Я ясно выражаюсь?

Минут десять мы смотрели друг на друга. Впервые ее лицо осветилось светом ее души, и он смягчил выражение внутренней настороженной собранности и готовности к отпору, которое почти не сходило с него с тех пор, как я познакомился с ней.

— Да… Я понимаю тебя, — сказал я.

— Кстати… У меня есть новости о Вере Вест.

Я не поверил своим ушам.

— Выкладывай скорее.

— Я спрашивала, как ты мне сказал, и одна из артисточек рассказала мне, что видела ее в столице штата несколько лет назад. Она путалась с каким-то местным чудаком.

— Как она узнала, что это Вера?

— Раньше встречала ее с Серво в одном из клубов Линкастла.

Я кивнул и спросил:

— В последний раз она видела Веру до ее разрыва с Серво?

Венди высунула кончик язычка, обдумывая ответ.

— Ты, кажется, говорил, что никто не видел Веру после разрыва с ним, не так ли?

— Пока никто.

— Значит, они встретились до этого.

Я прикидывал и так и сяк, но эта информация пока не стыковалась с остальными кусочками мозаики, которая по-прежнему оставалась, образно выражаясь, грудой разноцветного стекла, никак не желая составляться в законченный узор. Выходит, она изменяла Ленни. Почему? Он ей надоел? Нет, непонятно. Я мягко отстранил Венди от себя.

— Попробуй поспрашивать еще. Может, наткнешься на что-нибудь более существенное. Ты уверена, что не хочешь помочь мне с Эдди Пэкменом?

— Пожалуйста… не сегодня.

И это мне в ней тоже нравилось. Я раздавил окурок в пепельнице и открыл дверь. Конец вальса ворвался вместе со шквалом аплодисментов, отражаясь эхом от стен. Я оглянулся. Она стояла на том же месте и смотрела на меня.

— Детка, — сказал я, — я не променяю кучу девочек на одну настоящую женщину.

Она одарила меня очаровательной улыбкой, а потом показала язык. Я закрыл дверь.

Луи увидел меня и помахал, приглашая выпить. Не спрашивая, что мы хотим, бармен налил нам в стаканы что-то шипучее, и мы молча выпили. Луи почмокал губами и чуть наклонился ко мне.