Уотту известно могущество Дэнди Маккея. Он знает, что у скользкого бармена не было выбора, но все равно испуган и выплескивает свой испуг.

– Тут воняет, – объявляет он, обращаясь ко всей комнате. – Пошли отсюда.

Он швыряет деньги на стойку. Шиллинги скатываются с нее, со звоном падая на металлический люк подвала, что заставляет стукача-бармена подпрыгнуть.

Они выходят, с силой захлопнув за собой дверь.

На улице их снова окатывает холод, они останавливаются, и Мануэль поднимает воротник пиджака. Он здорово влип. Уотт смотрит на него сверху вниз. Он знает, что Мануэль не невинен, но знает также, как плохо здорово влипнуть.

Уотт глядит через дорогу и видит, что дверь Торговой палаты открыта. Швейцар с позолоченными галунами останавливает такси для процветающей семейной пары. Муж помогает жене в норковом палантине сесть в такси, потом садится сам, дав швейцару чаевые. Тот наблюдает за отъезжающим такси, поправляя белые перчатки. Огни внутри Палаты теплые, чистые, протестантские. Они горят пятнадцать поколений.

Уотт гордится тем, что знает всевозможные классы общества в Глазго. Он легко вращается среди них. Все принимают его за своего – все, кроме гильдии торговцев. Те знают, что он не один из них. Особенно теперь, после дела Бернсайда и публичной огласки. Но Уотт убежден, что сможет с этим справиться. Сможет, потому что уверен: дорогу в Гильдию прокладывает не респектабельность и не умение не попадать в газеты. Дорогу туда прокладывают деньги. Ты можешь быть омыт кровью агнца, но настоящий очиститель душ – деньги, а он скоро получит много денег. Если б ему только удалось уладить это дело!

– Что от меня потребуется, чтобы получить револьвер?

– У меня есть один парень. Расправьтесь с ним, и я отдам вам револьвер.

– Но полицейские не захотят искать никого, кроме меня.

– В обмен на револьвер захотят, – говорит Мануэль. – Ублюдка зовут Чарльз Таллис. У него послужной список длиной в вашу руку.

Мануэль прищуривается, уголки его рта опускаются вниз. Уотт никогда не слышал о человеке по имени Таллис, но понимает, что Мануэль ненавидит его, хочет, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое. Он не желает садиться за это в тюрьму, Уотт понимает и это, но напрасно старается найти связь между револьвером, деньгами и расправой с человеком по имени Таллис с послужным списком длиной в его руку. Уильям Уотт хорошо умеет составлять долгосрочные планы. Даже там, где не увидеть ясных связей, он обычно представляет, какими они могут быть. Теперь он этого не представляет и фыркает, качая головой. Такое невероятно даже для того, кто хочет в такое поверить.

Мануэль ухмыляется, глядя на тротуар.

– Таллис сказал мне, что дельце было ошибкой. Он нацелился на Валентов, живущих по соседству.

Уотт немедленно трезвеет. На мгновение он забывает, как дышать. Такая история может сработать. Она может быть правдоподобнее правды, да и в самом деле – какая разница, кто это сделал, Мануэль или кто-то другой? Уотт ищет не справедливости, а конца этой истории. Всего одна беседа отделяет его от того, чтобы чертовы беды закончились. Но Дэнди Маккей нацелился на Мануэля, серьезно нацелился на него – сосуд с потенциальным исцеляющим средством. Уотту нужно разобраться с этой историей, прежде чем Дэнди доберется до Мануэля.

– Поедем повидаться с моим братом Джоном.

Глава 6

Понедельник, 6 января 1958 года

Троице мальчиков лет по восемь. Им полагается быть в школе, но они не там. Нынче утром они час околачивались на улице, напрашиваясь на неприятности, и вот теперь их нашли.

Машина, «Остин А35». Припаркованная на Флоренс-стрит в Горбалзе. Это длинная широкая улица с черными, словно опаленными, четырехэтажными многоквартирными домами.