– Им принадлежат Джордж-сквер, Хатчесонтаун, Трейдстон, все банки на реке Келвин. Каждый год они собирают два миллиона фунтов стерлингов арендной платы.

– Столько?

– Два миллиона. Каждый год.

Вот теперь он завладел вниманием Мануэля. Уотт видит, как тот широко раскрывает глаза, потом щурится. Два. Миллиона. Стерлингов. Он видит, как Мануэль улыбается, воображая мешки с наличными. Мешки с деньгами, которые он может украсть и унести. Но все деньги проходят через гроссбухи в чеках и банковских счетах, выплачиваются через юристов и тому подобное. Такие деньги нельзя украсть. Только с помощью сложного мошенничества, а оно не по части Мануэля. И все-таки он настолько отвлекся на мысли об этом, что Уотт чувствует: теперь можно заказать выпивку. Он поднимает глаза, но, к его разочарованию, бармен тихо говорит по телефону, прикрывая рот рукой.

Мануэль поворачивается к Уотту так, как будто у него окостенела шея.

– Кто, вы сказали, получает эти деньги?

Уотт улыбается. Он видит, что слабость Мануэля – деньги, кражи денег, завладение деньгами, выпытывание, где они.

Бармен вешает трубку. Уотт перехватывает его взгляд и кивком дает знать о следующем заходе.

Мануэль смотрит на Уотта, глаза его от алчности широко распахнуты. Он думает, что, может быть, Уотт видел эти мешки с наличными. Тот невольно хихикает.

– Их держат на другой стороне улицы? – небрежно спрашивает Мануэль. – Откуда вы это знаете?

– Их счета публикуются в конце каждого налогового года.

– Значит, вы – член гильдии?

Бармен приносит спасительную выпивку как раз вовремя, потому что Уотт – не член Торговой гильдии, и для него это слегка болезненная тема.

– Пока нет. Но я им стану. Однажды.

Он берет свой скотч и пьет.

Затем смотрит на Мануэля, чьи ногти обломаны, на человека, который даже не знал о существовании Торговой гильдии и Торговой палаты, пока Уотт не рассказал о них минуту тому назад. Внезапно Уотт понимает, насколько он лучше Мануэля. Это его поддерживает.

– Однажды я стану президентом Торговой гильдии, помяните мои слова. Знаете, что это означает?

Мануэль качает головой, все еще улыбаясь при мысли о деньгах.

– Президент гильдии – это второй гражданин Глазго. После мэра. И им буду я. Третий гражданин – глава Торговой палаты.

– Как же получилось, что сейчас вы не член гильдии? Это слишком дорого?

Уотт безрадостно смеется:

– «Слишком дорого»? Нет. Ну, дорого, конечно, но я легко могу…

Он поднимает большие толстые руки, но вспоминает, что не должен подчеркивать, что у него есть деньги, и обрывает себя:

– Хм. Нет. Технически… Чтобы быть членом, твою кандидатуру должны предложить другие члены – и так далее, и тому подобное.

– Ха! Они вас не примут.

Уотт и Мануэль стоят близко друг от друга.

– Нет. Они примут. Примут. – Уотт стучит себя пальцем по носу. – Есть пути и способы.

Они задумчиво пьют.

– Я писатель.

Уотт чуть было не оглядывается по сторонам, чтобы посмотреть – кто это сказал. Мануэль смотрит в свое пиво. У него обеспокоенный вид.

– Я пишу рассказы. Меня еще не публиковали, но…

Уотт сражен наповал.

– В самом деле?

Мануэль слегка застенчиво кивает:

– Угу.

Уотт усиленно моргает.

– Вы написали много рассказов?

Мануэль пожимает плечами.

– Девять.

– Девять!

Мануэль доволен такой реакцией.