Он взглядывает на часы. Без десяти десять. Слишком рано. Джон все еще будет разбираться со своими счетными книгами. Уотту нужно выиграть время.

Они проезжают оживленный перекресток, и Уотт осознает, почему ему так грустно: он скучает по власти, которую ощущал в ресторане Джексона. Его разум перебирает способы вернуться туда, и – ах! – он понимает, где они сейчас.

Центр Торговли через улицу отсюда, прямо впереди – Шерифский суд, Торговая гильдия, Городские палаты, Торговая палата. Это эпицентр процветания и респектабельности жителей Глазго. Добрые, теплые чувства захлестывают Уотта. Он медленно едет дальше, проезжает мимо Торговой палаты, идеально симметричного здания, построенного Робертом Адамом. Она полна богатых людей и богатых вещей. Фризы, обшитые дубовыми панелями комнаты с запечатленными на них списками должностных лиц начиная с 1605 года. Власть, процветание и респектабельность.

Уотту хочется посидеть снаружи и погреть лицо в сиянии всего этого.

Но Питер Мануэль – простой человек, и нельзя, чтобы Уотта видели с ним вместе; видели таким пьяным и в постыдном виде. И все-таки даже пребывание рядом с Торговой палатой вновь зажигает огонь этого восхитительного любимого ощущения. Уотт подъезжает к краю тротуара и паркуется.

– Зачем вы остановились?

Уотт снисходительно улыбается. Он открывает рот, закрывает его и думает: «Я хочу быть рядом с могущественными людьми высшего класса. Это волнует и утешает меня. Я хочу быть рядом с ними, а не рядом с тобой. Ты делаешь меня меньше. Ты – дешевка».

Он не может этого сказать и кивает на другую сторону улицы.

– Пропустим по одной в «Степс баре»?

Это паб клерков, полный офисных работников, добропорядочных граждан.

Мануэль улыбается его неярким огням. Он амбициозен, Уотт про это забыл. Для него будет наслаждением войти туда, чтобы пропустить стаканчик, а на обратном пути Уотт может снова взглянуть на Торговую палату, на окна и красивые двери, на исторические цветные стекла. С 1605 года у гильдий мясников, и кузнецов, и солодовников, и огородников, и всех остальных профессий есть свои сообщества здесь или неподалеку. Некоторые семьи пекарей насчитывают пятнадцать поколений, почти с основания Палаты. Идут века, сообщества укрепляются, делаются деньги – до тех пор, пока гильдия бакалейщиков, обеспокоенная дешевыми яблоками из Эра, не порождает армии рабов, не финансирует флоты и не строит империю. Торговая палата и Торговая гильдия работают вместе. Они – власть, деньги и респектабельность. Промышленная революция подтачивает их официальную власть, но к тому времени они накапливают столько денег, что это едва ли пробивает в них брешь.

Уотт видит в себе перспективного человека. Он – бизнесмен, не купец, его путь пройдет через Торговую гильдию, но все-таки, запирая дверь машины, он задерживает взгляд на теплых окнах сестринской ассоциации, Торговой палаты. Он думает, что вскоре займет место в ряду энергичных людей, которые заставляют мир следовать их воле. Это у них есть смелость делать то, что другие сочли бы мерзким. Они приобретают власть, порабощая более слабых мужчин, спекулируя, делая то, что должны, встречаясь с Питером Мануэлем. Вот своевременное напоминание о том, ради чего он все это делает.

Огни согревают сзади его толстую шею, когда он переходит через дорогу, удаляясь от Торговой палаты.

В «Степс бар» ведут несколько ступенек. Здесь две двери. Красный ковер уходит под дверь с табличкой, гласящей, что здесь комната отдыха, белые плитки – под другую дверь, за которой общий бар.

Уотт и Мануэль входят в общий бар с дешевыми стульями.

В комнате висит маслянистый смог сигаретного дыма. Четыре-пять человек сидят за столами по одному.