Мистер Уотт покорно, как ребенок, пьет. Он выпивает весь стакан. Переводит дыхание, и доктор отступает в сторону.

М. Дж. Гиллис продолжает:

– Итак, ваше расследование привело вас к решению организовать встречу с мистером Мануэлем?

– Нет, – поправляет Уотт. – Это он организовал встречу со мной. Он разыскал меня через мистера Даудолла. Они договорились встретиться друг с другом, но я был преисполнен желания увидеться с мистером Мануэлем.

– Почему?

– Благодаря своему расследованию я пришел к убеждению, что Питер Мануэль убил мою семью.

– И вы были убеждены в этом тогда, когда встретились с ним?

– Абсолютно. Я встретился с ним, чтобы выяснить все, что смогу. Мистер Даудолл сообщил мне, что Мануэль знает, где находится револьвер, и я пытался выяснить это для полиции. Я думал, что если смогу заставить его отдать им револьвер, это будет чем-то реальным, осязаемой вещью, которая докажет, что убийца – не я.

– И вы провели с ним всю ночь?

Уотт решительно кивает:

– До шести часов утра. До тех пор, пока я не привез его к дому его родителей в Биркеншоу.

Гиллис очень медленно произносит:

– Мистер Уотт. Теперь, когда можно оценить это, взглянув в прошлое, как вы думаете, следовало ли вам встречаться с ним и проводить столько времени?

Это отрепетировано, и Уотт улавливает намек: он быстро поворачивается к присяжным.

– Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ЕЩЕ МОЖНО СДЕЛАТЬ! – говорит он.

Потом поворачивается к М. Дж. Гиллису и улыбается ему, словно говоря: «Видите? Иногда я способен уловить подсказку».

– В то время это имело смысл. Я чувствовал, что должен с ним встретиться.

Грив встает, чтобы начать защиту. Он заставляет Уотта снова и снова повторять рассказ о той ночи с Мануэлем. Грив знает, что это самая странная вещь, которую сделал этот очень странный человек. Частицы ночи отсутствуют: они встречаются в «Уайтхолле», они отправляются в ресторан Джексона, они ненадолго останавливаются в «Степс баре», они встречаются с братом Уотта, Джоном, в пекарне в Бриджтоне и ждут в «Глениффер баре», пока Джон закончит работу. Потом они отправляются в дом Джона в Деннистауне, едят там яичницу с беконом и пьют – час с небольшим. Уотт и Мануэль уходят оттуда ближе к четырем часам утра и два часа спустя прибывают в Биркеншоу, в десяти минутах езды от дома Джона. Нет, Уотт не помнит, что произошло в течение этих двух часов. Похоже, прошло слишком много времени для такой короткой поездки. Ну, может, тогда они уехали позже, он не знает. Это была долгая ночь.

О чем они говорили в течение ночи? Ну, Мануэль сказал, что револьвер у него, а потом рассказал Уотту, что люди, совершившие убийства, сделали ошибку. На самом деле они собирались убить и ограбить Валентов, живущих по соседству. Но Мануэль знал практически каждый предмет мебели из обстановки в доме на Феннсбанк-авеню, знал, где расположены все комнаты и как выглядят покрывала на постелях. Он знал даже, какой сорт джина они держали в доме.

Уотт и Мануэль провели вместе одиннадцать часов. Беседа между ними, о которой сообщил Уотт, заняла бы полчаса.

Грив внезапно спрашивает Уотта, больны ли у него ноги.

Да, признается тот, можно сказать, что у него больные ноги.

– Вы страдаете от мозолей?

– Да, – устало говорит Уотт.

Он признает, что у него есть три мозоли, хотя не понимает, какое это имеет отношение к делу.

– Вы рассказали детективу-сержанту Митчеллу, что срезали свои мозоли в номере отеля «Кэрнбан», прежде чем в тот день отправиться в Глазго?

– Да, я рассказал ему об этом.