— Ах, вот что... Но там дело уже решённое.

   — Не совсем. Договор ещё не заключён, и если мы сговоримся...

   — То что тогда?

   — Вы могли бы рассчитывать на комиссионные.

   — И сколь велики бы они были?

   — А сколь великими вы бы хотели их видеть?

   — Вам это будет не по карману.

   — Это не мой карман.

   — А чей же, если не секрет?

   — Ну вообще-то я имею полномочия открыть имя только вашей компаньонке.

   — Но я же сказала: делами занимаюсь я. Она вообще от этого в стороне. Так кто?

   — Господин фон Мекк, если вам что-то говорит это имя.

   — Ах, он... Он всё же надеется. Надо же, не поленился послать вас сюда. Ему же сказали — нет.

   — Но на каждое «нет» есть своё «но». Вопрос в цене.

   — Ну что ж... Полтора миллиона.

   — Ну знаете... Это нелепо, по меньшей мере.

   — А во сколько господин Мекк оценивает «но»?

   — У меня указания не подниматься выше семиста тысяч. Это крайний предел, но я сразу же его обозначаю, чтобы сэкономить ваше время.

   — Об этом не может быть и речи. И передайте господину фон Мекку, чтобы он не рассчитывал на помощь министра. Мы уже знаем о его попытках, но он только подставит его под удар. Государь, — Варя многозначительно посмотрела в сторону виллы, — как вы догадываетесь, выберет не вашего покровителя.

   — Я сам ничего не решаю, а лишь курьер. Я передам всё, что вы сказали. Как мне сообщить вам результат?

   — Через моего брата, ротмистра Шебеко.

   — Александр? Из кавалергардов?

   — Вы знакомы? Тем лучше, — она поднялась, увидев, что карета отъехала от виллы.

   — Я надеюсь, мы ещё увидимся.

   — Я надеюсь — нет.

   — Однако вы не очень любезны.

   — У нас же деловое свидание.

   — Это верно, но тем не менее оно доставило мне несомненное удовольствие, которое во многом скрасило его результат. К тому же мне почему-то кажется, что мы с вами ещё встретимся и по другому поводу, а я редко ошибаюсь.

   — Значит, сегодня тот редкий случай...

23 июня 1871 года. Эмс. Вилла «Петит Элизе».

Катя, стоя перед зеркалом, одевалась. Варя сбоку смотрела на неё.

   — Так хорошо? — спросила Катя.

   — По-моему, чудно. Я вот смотрю на тебя и думаю: сколько же мы тратим перед свиданием времени на одевание, чтобы потом снова всё это снять.

   — Да ну тебя... Всегда у тебя какие-то повороты мыслей.

   — А как же им не поворачиваться — мыслям, коль, говорят, в мозгу у нас сплошь извилины. Иначе им наружу и не выйти. Вот, кстати, ещё один поворот, совсем уж в другую сторону. Ты говорила с Государем о нашем деле?

   — Насчёт концессии? Нет, Варь, совсем к слову не приходилось.