— Естественно...

   — Но что ж ты сравниваешь — их и себя.

   — А ты, ты разве не сравниваешь нас?

   — Я?

   — Когда ты говоришь, что я лучше всех, что ты так никогда никого не любил...

   — Но это всё правда, только при чём тут железная дорога?

   — Ты опять всё к шутке сводишь. Тебе забавно видеть, как кто-то заботится о своём будущем, тогда как твоё предопределено свыше от рождения. Да?

Александр встал.

   — Что-то я сегодня всё время в проигрыше. Пойдём, поднимемся к тебе.

   — Нет, я не хочу. У меня голова болит. Хочу побыть на воздухе.

   — Но здесь неудобно говорить. Вон Варя идёт.

   — А что говорить, Саша? Ты всё сказал: тебе твои министры дороже меня. Ну вот с ними и уединяйся...

26 июня 1871 года. Эмс. Отель «Катр-Тур».

В своих апартаментах Александр беседовал с бароном Дельвигом.

   — Барон, скажите господину Бобринскому, что я решил отменить своё решение по поводу концессии и более склоняюсь отдать предпочтение заявке господина Ефимовича.

   — Но господин фон Мекк уже уведомлен, что Ваше величество соизволили высочайше одобрить его представление.

   — Ну так извинитесь перед ним за этот раз, мы найдём способ компенсировать его потери.

   — Я непременно тотчас же по приезде доложу господину министру Ваше высочайшее указание, но, боюсь, я не смогу объяснить ему, чем оно вызвано. В техническом и финансовом отношениях проект господина Мекка заметно предпочтительней.

   — Вы полагаете, барон, что я во всех случаях обязан объяснять причины своих решений?

   — Нет, Ваше величество, я далёк от этой мысли. Более того, я полагаю, что такие случаи могут иметь место. Но я также думаю, что в этих случаях преданные слуги Вашего величества, коими являемся, я и мой министр, могут расценить это как знак недоверия себе и скрытое пожелание Вашего величества, чтобы мы подали в отставку.

   — Ну что ж, барон... Если вы и господин Бобринский ставите свою преданность Государю в зависимость от какого-то подрядчика, то я не смею удерживать вас от этого шага...

В этот же день, часом позже. Вилла «Петит Элизе».

Коляска Александра подкатила к дому. Ему навстречу вышла Варя и сказала:

   — А Кати нету.

   — Как нет? — изумился Александр. — А где же она? Она в это время всегда дома.

   — Она в салоне, платье мерит.

   — Платье? Она мне ничего не говорила про это.

   — Она, верно, хотела сделать вам сюрприз.

   — А как скоро она вернётся?

   — Не знаю, Ваше величество. Я уж и сама беспокоюсь.

В это же время. Аллея у источника.

По аллее шла Катя в новом платье. Рядом с ней шёл X. Вдали слышалась музыка, играл духовой оркестр. Катя торопилась, но X. пытался её задержать.

   — Погодите, Катя, не уходите, я ещё не сказал вам самого главного.

   — Я не хочу ничего слышать. Я ещё раньше сказала вам...

   — Но вы же не знаете, зачем я здесь, на что пошёл, чтобы иметь возможность видеть вас, какие унижения стерпел и терплю только ради того, чтобы мельком увидеть вас.