— Может, их и не кучка, может, их тоже целая армия.

   — Но тайная, тайная же. И вне закона. А эти — государство, его защитники. А получается, что не то, что государство, одного царя защитить не могут... Слушай... Я что подумала... Может, тебе теперь не ездить с ним никуда и вообще не быть рядом. А? Если не дай Бог... ты понимаешь... Чтоб хоть мать у детей осталась.

   — Что ты говоришь, Варя, побойся Бога. Зачем мне жить без него, как мне жить без него? Ведь если... Они же все меня со света сживут. Всё припомнят.

   — Да что тебе они, ты от них теперь не зависишь вовсе. Дома у тебя есть — и здесь, и в городе, и в Крыму, драгоценности есть, деньги есть. Конечно, хорошо бы он ещё и состояние тебе отписал. На случай, если... Он не говорил об этом ничего?

   — Он не верит в это. Всё шутит. Говорит, до седьмого ещё далеко, только пять было.

   — Так не он же время отсчитывает, поди знай — когда.

   — Варя, я ждала этого четырнадцать лет. Так что ж, я год ещё не подожду?

   — А он есть у тебя, этот год-то?..

Послышался шум подъехавшей кареты. Они обернулись. В сопровождении охраны подкатила карета Александра. Он вышел из неё и направился к ним.

   — Я так и знал, что вы здесь, — он поздоровался за руку с Варей, поцеловал в лоб Катю. — Я не помешаю вашей беседе?

   — Нет, что вы, Ваше величество, — Варя посмотрела на Катю. — Я пойду, ладно?

   — Но вечером приходите, — погрозил ей Александр. — Я хочу отыграться.

Варя присела в поклоне и ушла по аллее.

   — Славная она, — сказал, глядя ей вслед, Александр. — Хорошо, что она подле тебя. — Он повернулся к ней. — Я не так волнуюсь, что ты одна. Давай пройдёмся немного. — Он поглядел на небо. — Как я люблю лето. Долгие дни, много солнца... Тебе дневной свет идёт — видна твоя красота.

   — А при лампе или свечах я уродлива?

   — Нет, что ты, просто там другое очарование. Мерцание, намётки теней... Но день я люблю больше. — Он помолчал, глядя на воду. — Сегодня месяц, как... — Он не договорил. — В воскресенье шестого июля кончается Петровский пост. — Он остановился и посмотрел на неё внимательно. — И я хочу сказать тебе... — Голос у него чуть дрогнул. — Я решил в этот день обвенчаться с тобой перед Богом.

Кате вдруг изменили силы, и она чуть не упала. Александр подхватил её.

   — Что ты, родная моя? Ты не рада?

   — Сашенька... — Она оглянулась на охрану и порывисто обняла его. — Но ведь как же... Год же не прошёл ещё.

   — Это я знаю. Но я не знаю, есть ли у меня этот год в запасе.

   — Не надо так говорить.

   — Отчего же. Срок не мы отмеряем.

   — Но они разве согласятся? Все твои.

   — Мне не нужно их согласия. Им — моё нужно, а мне их — нет. Пока что я ещё Государь.

   — Пока что? Что это значит?

   — Об этом потом, мой ангел, после...

3 июля 1880 года. Царское Село.

Александр обернулся к вошедшему в его кабинет Адлербергу.