У выхода из церкви его поджидал Адлерберг.

   — Поздравляю, Ваше величество. — Александр пожал ему руку.

   — Я так счастлив сегодня, Саша, мои дети простили меня вполне.

   — Тогда я вдвойне поздравляю Ваше величество.

В это же время. Сырная лавка Кобозевых.

Якимова стояла за прилавком, Богданович у окна, смотрел на улицу.

   — Не понимаю, почему его до сих пор нет, — он поглядел на часы. — Андрей всегда такой точный.

Звякнул колокольчик, вошёл человек в очках, поздоровался, подошёл к прилавку, стал рассматривать выставленные сыры.

   — Вот не изволите ли, — предложила Якимова. — Рокфор. Только привезли. Тает во рту.

Человек в очках осмотрелся и сказал:

   — Ну что ж, взвесьте полфунта. — Якимова отрезала кусок, взвесила его. Богданович ушёл в заднюю комнату. Человек в очках тихо сказал:

   — Просили передать. Взяли Желябова. — Якимова вскрикнула — она порезала палец. Кровь окрасила отрезанный кусок сыра. Якимова вбежала в заднюю комнату.

   — Андрея взяли. Я побежала к Соне. Ты побудь там...

Чуть позже. Кондитерская на Невском.

В зал вошёл X., огляделся, прошёл мимо столиков. В это время зашла Якимова, тоже оглядела зал и быстро вышла. X. вышел вслед.

В это же время. Сырная лавка Кобозевых.

Звякнул колокольчик, и в лавку вошли трое: один в штатском и пристав с помощником.

   — Инженер господин Мравинский, — представил пристав штатского Богдановичу. — Насчёт санитарного и технического состояния изволят беспокоиться.

   — А у нас уже проверяли, когда мы открылись, всего как полтора месяца.

   — Ну ничего, не извольте беспокоиться, — сказал Мравинский, — обычная проверка, — и он оглядел помещение. Потом он постукал по стене, выходящей на улицу, заглянул в бочку, где сверху лежали сыры, а внизу была земля. — А там что?

   — Сыры, как видите.

Мравинский приподнял пару головок, заглянул в бочку и положил их обратно.

   — Так... Подпол есть?

   — Нет, там вода.

   — Вода? — Мравинский взялся за кольцо и приподнял доску — под ней блестела вода. — В самом деле. Ну, хорошо, а там что? — он кивнул на дверь в заднюю комнату и, не дожидаясь ответа, вошёл туда.

   — А зачем тут деревянная обшивка? — он ткнул в панель, скрывающую вход в подкоп.

   — Да это... от сырости. Сыро тут, вода кругом. Нижний пол.

   — Да? — Мравинский облокотился на обшивку и выглянул на улицу. Обшивка чуть поддалась. Богданович стоял ни жив, ни мёртв. — Ну что ж, — Мравинский ещё раз подёргал обшивку и пошёл обратно в лавку.

По дороге он увидел кота, погладил его ласково и сказал приставу:

   — Хорошо, пошли, нам ещё один подвал надо осмотреть.

Богданович, когда они вышли, обнаружил, что сжимает в руке нож, которым режут сыр...

В это же время. Зимний.

Александр с Катей и детьми завтракал. Адъютант подал на подносе конверт.

   — Простите, Ваше величество, срочная депеша.