Наблюдая за загрузкой серебристого самолета, который должен будет отправиться на Крит, Памела увидела высокую фигуру бортинженера в синем костюме, пробиравшуюся к выходу через бурный водоворот пассажиров. Она улыбнулась про себя. Свободная походка, широкий шаг — он не спешит и абсолютно невозмутим. На фоне толпы иностранцев он выглядел совершенным англичанином.

Однако когда он подошел к ней, то выглядел не совсем обычно. Может быть, потому, что у нее было особое настроение, а может быть, потому, что сейчас он был не на службе.

— Простите, что я заставил вас ждать, — сказал он с легкой и дружеской улыбкой. Сейчас в этом человеке не осталось ничего общего с тем строгим преподавателем и деловым бортинженером, к которому она привыкла.

— Здесь такой склад запчастей! — Он в отчаянии посмотрел вверх.

— Здесь такой пищеблок! — поддакнула Памела и рассмеялась.

— Ну ладно, — улыбнулся Роджер, — посмотрим, на что похоже их такси. Менеджер сказал, что машина ждет нас у входа.

Вот это была машина! Полуразвалившийся «ситроен», выпущенный лет тридцать назад.

Их вещи уже были погружены на верхний багажник. Роджер сел в автомобиль вслед за Памелой. Немощно зажужжал стартер, потом, кашляя и чихая, машина тронулась с места.

Какое-то время они тряслись по небольшой боковой дороге, а затем выехали на главную автостраду, ведущую к городу. По обеим сторонам росли огромные деревья, образуя аллею, освещенную фонарями.

«Вот это настоящее счастье! — думала Памела. — Сидеть рядом с Роджером Карсоном в старом такси, громыхающем по улицам Афин».

Он разговаривал с ней легко и непринужденно, как будто они были хорошо знакомы и летали вместе много лет. Почувствовав ее интерес к городу, молодой человек стал показывать девушке местные достопримечательности, заставляя ее без конца крутить головой и вытягивать шею, чтобы увидеть руины Акрополя в центре города, на вершине крутой скалы, дворцы и правительственные здания.

Неожиданно, оборвав себя на полуслове, он прервал свою экскурсию и сказал:

— Я ведь еще недостаточно поблагодарил вас за прекрасную работу с отверткой.

— Все в порядке, — она слегка пожала плечами, — я только делала то, что вы мне говорили.

Он рассмеялся. Согревающий сердце Памелы звук его смеха был очень заразительным.

— Вообще-то считается, что выполнять подобные операции женщинам довольно трудно, — заметил Роджер.

Памела улыбнулась.

— Должен сказать, я научился кое-чему, — продолжал он. — В инструкцию по подготовке полета должен быть внесен еще один пункт.

— Какой? — засмеялась Памела, внезапно ощутив, что ее глаза блестят и она сейчас очень хорошенькая, потому что бесконечно счастлива.

— Надо смотреть, какие руки у стюардессы!

Он взял руку девушки, покоившуюся на сиденье, и стал внимательно ее изучать. Он держал ее так бережно, а лицо его выражало такую нежность, что Памела догадалась обо всем: он вовсе не думал о полезности ее рук для самолета. Внезапно Роджер опустил руку Памелы и снова начал рассказывать о достопримечательностях Афин, но неожиданно снова перескочил на другое:

— Да, кстати, шкипер показал мне отчет о вашей работе. — Роджер Карсон улыбнулся девушке, бывшей до этого его студенткой, похоже, одной из лучших. — «Отлично». Получить такую отметку у Байнса на самом деле кое-что значит.