|
Я плакала неделю, гораздо дольше, чем когда умер мой настоящий отец, отчасти из-за утраты, отчасти из-за того, что не могла передавить эту свору, как тараканов. Ну а когда он в довершение ко всему забрал из моей комнаты кресло-качалку, чаша моего терпения переполнилась, и я приступила к осуществлению своего плана. Глава третья Расшифровка стенограммы экспертного собеседования для установления вменяемости подследственной Обследуется заключенная: Дидерофф Эммилу, полицейский департамент Майами, уголовное дело № 7716, криминальный суд округа Дэйд, № 331902. Беседу проводит Лорна С. Уайз, доктор философии. Экз. № 2. Запись начата в 11.02. Лорна Уайз: Теперь голос, о котором вы сообщали служащим полиции. Вы по-прежнему его слышите? Эммилу Дидерофф: Нет. У.: То есть слышали единожды? Д.: Да. У.: И этот голос идентифицировал себя как голос святой? Д.: Да. Святая Екатерина Сиенская. У.: Понятно. О других святых речи не шло? Д.: Нет. У.: То есть больше галлюцинаций не было? Д.: Это не галлюцинации. У.: Да, хорошо. Спрошу еще раз — вы по-прежнему слышите голоса или звуки, которых, кроме вас, никто не слышит? Видите людей или вещи, неразличимые для остальных? Д.: Со дня убийства нет. Но порой, прежде чем погрузиться в сон, я слышу звук моей пушки. Вы имеете в виду что-то в этом роде? У.: Расскажите об этом поподробнее, пожалуйста. Д.: В общем, не то чтобы я его слышала, как я слышу вас, или шумы в тюрьме, или разговаривающих людей, но у меня сверхострая память. И воспоминание о звуке выстрела заставляет вздрогнуть так же, как реальный звук. У.: А что за пушка? Вроде пистолета? Д.: Пистолет это пистолет. А пушка — это артиллерийское орудие. У.: Вы хотите сказать, что имели дело с артиллерийским орудием? Д.: Да. Это была пушка Бофора, эл-семьдесят. Сорокамиллиметровая автоматическая пушка. У.: Хм… Вы можете описать этот звук? Д.: Он был очень, очень громкий. (Смеется.) У.: Н-да… пушки стреляют громко. Д.: Еще как. И описать этот звук для того, кто никогда не находился вблизи стреляющего орудия, очень трудно. Он громче грома, громче рева реактивного лайнера или стука отбойных молотков. Если что и издает еще больший шум, так это бомба. Страшное дело, что за звук, мы все затыкали уши, но было слышно даже через нос. Через локти и ступни. (Смеется.) Ну а после того, как вы некоторое время ведете огонь в автоматическом режиме, звук захватывает вас, как Бог, в своем роде. Я хочу сказать, что физически наступает временная глухота, но вам кажется, будто вы все еще слышите звуки внутри этого грохота. Такие, как лязг закрывающегося казенника, подобный удару молота о наковальню, стук защелки (так стучат колеса на рельсах) и колокольный звон выбрасываемой снарядной гильзы. Вы не должны, не можете слышать ничего из этого, но все-таки слышите — или вам так кажется. А есть еще и вой летящего снаряда, и грохот взрыва, но вы их практически не замечаете. Разве что ведете стрельбу в одиночном режиме. Вы еще не устали? (Смеется.) У.: Вовсе нет. Вы так живо все это описываете, что становится интересно. А можно полюбопытствовать, как вы научились обращаться с… Что, вы говорите, это было? Автоматическая пушка? Д.: Да, автоматическая пушка Бофора. Как-как — прочла инструкцию и научилась. Фой всегда говорил «прочти инструкцию», вот я и последовала его совету. |
