В тот миг взгляд Мари упал на скалу, освещенную лучом фонарика, который оставил в нише противоположной стены Люка. Неужели у нее начались галлюцинации?

Люка увидел, что она принялась яростно скрести рукой скалу, и собирался уже ее остановить, но вдруг заметил, что часть свода стала крошиться под ее пальцами. Мари упорно продолжала скрести, хотя сверху на нее падали куски породы, и не успокоилась до тех пор, пока не освободила ржавый перочинный ножичек с перламутровой рукояткой.

— С неба он сюда свалиться не мог!

Окрыленный надеждой Люка схватил упавший с потолка кусок породы, и он рассыпался в его руке.

— Цемент! — воскликнул он. — Значит, за ним что-то есть!

Объединив усилия, они вскоре расчистили вход в туннель, приблизительно в метр диаметром. Люка, просунув туда фонарик, осветил длинный лаз, конца которому не было видно. Не вел ли он в тупик? Но что они теряли? Вода доходила им уже до подбородков.

Люка помог Мари залезть в туннель и взобрался сам, оставив грот, который уже затопило полностью. Туннель полого поднимался вверх.

Они проползли около двадцати метров, когда лаз вдруг расширился, позволив им распрямить спины и отряхнуть хрустевшую от каменной пыли одежду. Еще до того как включить фонарик, Мари уже знала, куда они попали. Раскатистое эхо повторило ее громкий возглас.

Они находились в просторной круглой полости природного происхождения примерно десяти метров диаметром, в незапамятные времена проделанной морем внутри скалы. В центре стоял примитивный алтарь, грубо высеченный из гранита, наподобие того, что был в дольмене Ти Керна.

— Кельтское святилище, — восхищенно сказала Мари. — Этот грот — сохранившийся в первозданном состоянии языческий храм, место отправления культа. Друиды совершали здесь таинственные обряды, общаясь с душами умерших. — Она обратила сияющий взгляд на специалиста по ритуальным преступлениям. — Одного не могу понять — почему его до сих пор не обнаружили?

— А я не могу понять, как мы отсюда выберемся, — буркнул тот, оставаясь прагматиком.

Осмотрев свод и стены, Люка заметил те же знаки, что были высечены на менгирах.

— Символы, — проговорил он. — Птица, краб, рыба… — Сделав круговое движение рукой, он нахмурился. — Все здесь, кроме одного.

Последний знак Мари нашла на плоском камне алтаря. Кружок, от которого в стороны отходили короткие черточки, наподобие солнышка. Она обвела глазами пять символов, начертанных на круглой стене, и шестой посередине алтаря. Лоб ее перерезала морщинка: это все ей что-то напоминало.

— Круглый камень, удерживавший фату! — вдруг воскликнула она. — Пять знаков располагались по окружности, а шестой, — добавила она, показывая на «солнышко», — находился в центре. И вряд ли это случайность.

— Допустим. Но где все-таки выход?

— Его может не быть вовсе.

— Не верится, что друиды были настолько глупы! Забраться в грот, пройти туннель, поговорить с душами умерших и потом проделать обратный путь? — Мари молчала. Ферсен продолжил: — Мы сейчас метрах в четырех-пяти от поверхности. Нетрудно предположить, что под Ти Керном. Значит, мне не показалось: я действительно слышал ваш голос. Полость пещеры вызвала резонанс, следовательно, имеется выход.

— Если так, мы должны увидеть где-нибудь просвет, верно?

И в тот самый миг, когда она произнесла слово «просвет», в ее мозгу что-то замкнулось.

«Из каменного сердца брызнет кровь и прольется свет».

Свет. Солнце.

— Мы предположили, что «свет» — синоним «истины», но, возможно, это было тайное послание, — осмелилась высказать она гипотезу.