Полицию предупредила Армель. Она обшарила одну за другой все комнаты в замке и была вынуждена признать, что ее муж исчез.

— Он никогда не отлучался не предупредив, — объяснила Армель, очень обеспокоенная, Мари и Ферсену. — Все это очень странно, тем более совсем недавно выяснилось, что бедный Эрван… Можно сказать, что и на нашу семью обрушилось проклятие.

Ферсен воздержался от замечания, что их семья имела к «проклятию» самое прямое отношение, и, позвонив в участок, попросил подкрепления.

Артюс, уединившийся в своей комнате после возвращения с кладбища, воспринял их визит в штыки. Он едва приоткрыл дверь и уставился холодным взглядом на Мари.

— Мы ищем вашего сына.

— Которого?

Не отвечая, Мари прошла в комнату, а вслед за ней — Люка.

— Это противозаконно, я буду жаловаться! — запротестовал Артюс.

— Похоже, у ваших сыновей есть опасная склонность исчезать бесследно, — буркнул Ферсен. — Как вы это объясняете?

— Я устал… — И старик направился к кровати.

— Чем вы могли так насолить старшему сыну, что ему пришлось дважды выдавать себя за мертвеца? — настаивал Люка.

— Для меня Эрван умер в день, когда он покинул замок.

— Скажите лучше, когда вы его вышвырнули и запретили возвращаться, пока вы живы! — поправила его Мари. — И все ради того, чтобы оставить в тайне любовную связь с Ивонной Ле Биан, которой вы к тому же сделали ребенка.

Старик обратил к ней профиль хищной птицы.

— Из-за него мать умерла от горя.

— Ваша жена бросилась с кручи, узнав правду, вскоре после предполагаемой смерти Эрвана в Алжире, — сухо уточнила она.

Взгляд Артюса стал непроницаемым.

— Ваш старший сын вернулся, чтобы отомстить, господин де Керсен. А младший исчез. Трудно поверить, что вас это оставляет равнодушным.

— Пи Эм уже не в том возрасте, когда у отца спрашивают разрешение, чтобы выйти из дома, — сквозь зубы процедил старик.

— Но наше разрешение ему требовалось. Впрочем, все входы и выходы из замка охранялись жандармами. А он буквально улетучился. На вашем месте, прежде чем ложиться спать, я бы заглядывал под кровать, — порекомендовал Люка перед тем, как уйти.

Старик дождался, пока смолкнут их шаги в коридоре, закрылся на ключ и подошел к висевшему на стене ковру. Отодвинув его край, он приблизился к вделанному в каменную стену сейфу и дрожащими пальцами набрал код. Сейф открылся.

Внутри находились документы и старинный кинжал с рукоятью, на которой был изображен круг, окруженный маленькими перпендикулярно расположенными черточками. Кинжал принадлежал когда-то его предку — Эрвану-Мари де Керсену.

— Тридцать пять лет при малейшем удобном случае он мне напоминал, что я — убийца, — произнес Пи Эм, ярость которого вырастала по мере того, как перед ним проносилась, год за годом, вся его жизнь. — Подумать только, тридцать пять лет он держал меня под колпаком! Вот уже тридцать пять лет он мне лжет! Отец всегда говорил, что мама умерла по твоей вине. Я так тебя за это ненавидел, так ненавидел! Если бы я знал!.. Он мне испортил всю жизнь. — В его глазах вспыхнула искра безумия. — Но теперь ему не выкрутиться! Он подохнет!

— Не раньше, чем скажет, где спрятал золотые слитки.

— Пресловутые слитки, от которых я до сих пор имел лишь жалкие крохи? Я ищу их вот уже тридцать пять лет. Если бы они существовали, я бы их давно нашел.

— По моим подсчетам, один ящик еще должен остаться, а это около пятидесяти миллионов.