— Звали вы меня с берега или нет?

Она сердито на него посмотрела. Если он опять собирается над ней подшучивать, она не должна реагировать. Но Люка настаивал:

— Странно, мне показалось, ваш голос доносился из грота, потому я туда и полез.

— Я и в этом виновата?

— В определенном смысле да. Когда я вас вижу, то теряю голову.

Самодовольная улыбка майора окончательно вывела Мари из себя. Едва сдерживаясь, чтобы не выругаться, она вскочила и побежала к машине.

— Постойте, я все-таки хочу знать, где вы находились, когда окликнули меня по имени. Интересно, нет ли между гротом и берегом подземного сообщения?

Мари махнула рукой в сторону Ти Керна:

— Там? Только ненормальный может предположить…

— Пойдемте посмотрим!

Когда они были уже наверху, Люка подошел к древнему захоронению и коснулся ногой одного из камней.

— Отойдите!

— Взгляните, камни сдвинуты.

Гнев Мари моментально исчез. Пока Ферсен бесстрастно обследовал камни могильника, она чувствовала, что ее захлестывает волна непередаваемого ужаса, нервы напряглись, дыхание перехватило…

— Не смейте!

Через секунду она оказалась рядом, и Люка был поражен, во-первых, криком Мари, а во-вторых, внезапной бледностью, разлившейся по ее лицу.

— Это древнее захоронение, — произнесла она безжизненным голосом, — его осквернение может навлечь гнев мертвых.

— Только не говорите, что считаете священной груду камней!

Как зачарованная, она не спускала глаз с могильника. Да, камни действительно были кем-то сдвинуты с места.

Печаль Мари становилась все ощутимее, кольцо невыразимой тоски сжималось, но она упорно цеплялась за остатки здравого смысла, который начинал ей изменять: никто в Ландах не осмелился бы прикоснуться к могильнику, за исключением убийцы! Нет, это невозможно, нет…

Она почувствовала приближение кошмара, увлекавшего ее на глубину, перед глазами вновь возникла отвратительная черная тень, и ей захотелось закричать Ферсену, чтобы он не трогал… Но вместо крика тот услышал едва слышный шепот:

— Не надо… Люка…

Ферсен обернулся как раз вовремя: Мари покачнулась, взгляд ее был устремлен внутрь самой себя.

Потрясенный, он не успел ее подхватить до того, как она упала на камни.

— Мари! Откройте глаза! Я здесь!

Она не отвечала. Кровавая волна уже поглотила ее, увлекая в один из самых жутких кошмаров. В висках отдавались глухие удары, ее неудержимо втягивало в воронку головокружения, она чувствовала, что задыхается. Рев волн, душераздирающие вопли людей, рука, выброшенная из воды в тщетной попытке за что-нибудь уцепиться… чудовищные образы и звуки в зловещей пляске неудержимо влекли ее к черной пропасти, где она вскоре должна была исчезнуть…

Люка, осознавший, что неподвижная, скорчившаяся на камнях Мари его не слышит, поднял ее и переложил на траву. Чтобы могильник не разрушился окончательно и камни не придавили ее, он передвинул одну из плит. И тогда, почти коснувшись его лица, из могильника показалась рука. Ферсен догадался, кому она принадлежала. Мари бы этого не пережила, и он был почти рад, что бессознательное состояние помешало ей сделать столь чудовищное открытие: под камнями древнего захоронения лежало бездыханное тело Никола.

Из суеверия никто из жителей острова не захотел помогать жандармам разбирать могильник. Ферсен же не мог заставить себя хоть ненадолго отойти от Мари. Тревожась за ее жизнь, он негодовал: вызванный им вертолет службы спасения до сих пор не прилетел.

— Взгляните, майор!

Жандармы, окружившие захоронение, расступились, давая ему дорогу.