Почувствовав чужое присутствие, Мари снова сделала попытку выплыть из бездны, в которой роился водоворот призраков, жаждущих вновь ею завладеть. На краткие мгновения ее сознание прояснялось, и она видела на светло-зеленом потолке желтую электрическую лампочку. Мари упорно старалась зацепиться за этот образ, когда внезапно из смутной пелены выплыло лицо Ивонны.

— Тебя предупреждали — не смей совать нос в наши дела!

Обожженная ее ледяным взглядом и решимостью, которая в нем читалась, Мари испугалась, что Ивонна сейчас окончательно столкнет ее в порожденный кошмаром ад, из которого она с таким трудом выбралась. С подушкой в руке старая женщина уже наклонилась над ней, но тут в палату вошла медсестра.

— Вам придется выйти, — сказала она. — Мне только что позвонили из судебной полиции, — сухо уточнила она.

Узнав Ивонну, медсестра смягчилась:

— Ах, это вы, мадам Ле Биан! Все в порядке? Скоро я выключу свет.

— Я… ненадолго.

Мари захотелось крикнуть, она сделала нечеловеческое усилие, чтобы поднять тревогу, вытянулась на кровати, ее руки, стянутые ремнями, беспокойно задвигались, но Ивонна встала между ней и дверью, за которой скрылся белый халат.

Ивонна тихонько похлопала ладонями по подушке.

— Вижу, тебе стало лучше. Ты, похоже, собираешься встать?

Мари широко открыла глаза, с ее губ сорвался тихий стон, на который Ивонна сочла нужным ответить, словно оправдывалась:

— Твоему брату не следовало сюда являться. Интересно, что он тебе рассказал?

Она поднесла подушку к лицу Мари, но неожиданно ее остановил усилившийся звук мониторинга.

— Вот черт! Да не волнуйся ты так, милочка.

Не сводя глаз с аппарата, она протянула руку к пульту управления мониторингом.

Когда Ферсен вихрем ворвался в палату, он увидел Ивонну, стоявшую рядом с Мари с подушкой в руке.

— Не двигайтесь!

Набросившись на старую женщину, он мгновенно надел на нее наручники. Мать Гвен взглянула на майора с притворным удивлением:

— Что это на вас нашло? В своем ли вы уме, почтенный?

Люка, проигнорировав это замечание, поручил Ивонну заботам двух сопровождавших его полицейских. Он наклонился к Мари, отвязал ей руки и с нежностью проговорил:

— Все в порядке. Я здесь.

Еще не оправившись от испуга, Мари слабо улыбнулась.

— Вам больше нечего бояться, — прошептал он.

Неожиданно голос подала Ивонна:

— Намекаете, что я хотела причинить ей зло? Как вам могло такое прийти в голову?

— Уведите ее! — приказал Ферсен двум своим помощникам.

Больная слегка приподнялась. Люка догадался: она хочет что-то сказать, и помог ей сесть. Мари еле слышно обратилась к Ивонне:

— Почему Лойку не следовало сюда приходить? Что он мог мне рассказать?

— О чем ты? — Ивонна тряхнула головой, в ее голосе слышалось сострадание. — Тебе нужно отдохнуть, Мари. Бедняжка, после всего, что ты выдержала… сначала Жильдас, потом Никола…

Ивонна повернула нож в ране с продуманной жестокостью: чтобы избежать ответа на вопрос Мари, лучшей стратегии изобрести было невозможно.

Ферсена охватила ненависть к старухе, но куда пронзительнее оказалось чувство сострадания при виде помертвевшего лица Мари.

— Никола? О нет, только не он!

Ему показалось, что она вот-вот лишится чувств: тело мягко обмякло в его руках.

— Уведите задержанную! — взревел Люка.

Ивонна с презрением смерила его взглядом.

— Вам не удается сохранить хладнокровие.