В обычной жизни — не слишком комфортные, возможно. Но и только.

Старушенция тем временем не выдерживает долгого молчания.

— Здесь не очень удобная лесенка, но в ней — не находите? — есть своя прелесть. Все как и много веков назад. К тому же нам невысоко, всего на второй этаж. Гостевые апартаменты там.

— А выше?

— Выше?

Дыхание сбивается.

Сейчас? Между делом? Со мной? Среди бела дня?

Но если здесь вообще должно начаться что-то, то именно сейчас.

И речь, надо думать, пойдет о том, что выше нет ничего, хотя определенно — в узкий лестничный просвет я вижу — спираль стремится вверх…

— Выше — уже частные апартаменты.

Дыхание медленно восстанавливается.

Прохладное разочарование наполняет душу.

— Частные? Ваши?

— О нет. Мы не владелицы этого дома. Просто хранительницы. И заодно — обслуживающий персонал.

— А владельцы?

— Владелица. Она бывает здесь нечасто. Впрочем, этого никогда нельзя знать наверняка.

Сердце снова спотыкается груди.

— Как же так?

— У нее свой вход, свои ключи и свои замашки. Никогда никого не предупреждать заранее. Что поделать? В конце концов, она здесь хозяйка, разве не так?

— Разумеется. А как ее зовут?

— Мама! Ты опять досаждаешь мадам Полонской своими разговорами! — Бдительная Габи каким-то образом оказалась на втором этаже прежде нас. — Следуйте за мной, мадам. Ваши апартаменты в конце коридора.

С сожалением покидаю песчаную лестницу и разговорчивую старушку, успевая все же заметить: проход на третий этаж действительно перегорожен аккуратной полоской истлевшего бархата.

«…бархатная колбаска. Упитанный… шнурок, натянутый поперек ступеней», — подметил Антон.

Совершенно справедливо, между прочим.

— Ваш номер, мадам. Один из самых изысканных в замке. Апартаменты Екатерины Медичи.

Комната встречает меня густым полумраком.

Причудливые витражи в узких окнах сложены из темных осколков стекла, преимущественно красного и густо-сиреневого тонов. Надо думать, даже самое яркое солнце проникает сюда сильно приглушенным.

Много черного: огромная кровать, спиральные колонны черного дерева поддерживают балдахин тяжелого черного бархата.

Темные раскидистые кресла, темный резной туалетный стол. Большое старинное зеркало слабо мерцает во тьме.

Пол устлан старинной керамической плиткой. Разумеется, тоже темной и матовой, неровной. Словно тысячи ног обитателей этой опочивальни странным образом отпечатались в древней глине.

Где-то здесь и следы Антона.

А сейчас вот — время пришло — остаются в вечности мои ступни.

Легкий запах горьковатых трав витает в воздухе. Подходящая обитель для королевы-отравительницы. Ничего не скажешь.

Но теперь я думаю совсем не о ней.

— Мадам Габриель!

— Да, мадам?

— Как зовут владелицу этого замка?

— Ее имя? Но зачем оно вам, мадам?

— Кажется, мы знакомы.

— Это вряд ли. Впрочем, пожалуйста. Ее зовут Вирджиния Саби.

— Вирджиния? Это ведь, кажется, то же самое, что Виргиния?

— Возможно. Последнее — больше в античном стиле.

— Не французское имя?

— Вероятно, нет. Это все?

— Да, благодарю.

В это трудно поверить.

Почти невозможно.

Однако ж я засыпаю немедленно, едва коснувшись головой подушки.