— Георгий сказал: последним ты звала его, Антона.

— Не звала, проклинала. А Георгий… Он тоже получил свое.

На мгновение я теряю нить разговора.

Так бывает во сне, будто рвется какое-то звено, распадается цепь, и потом — возвращаясь к тому, что происходит — подхватываешь обрывок. Порой начинаешь совершенно заново.

Так и происходит.

Я возвращаюсь. Вива по-прежнему рядом.

Столько всего надлежит обсудить, уточнить, понять, наконец. Включая самое главное — последнее послание Антона, их встречу и тайну мерцающей лестницы.

Но — вот еще один непреложный закон сновидений! — полное отсутствие логики.

Логика — религия реальности.

Сны — алогичны.

Начинаю с того, чему, казалось бы, никак не время теперь.

— Доля ангелов. Знаешь, что это такое?

— Конечно. Напрашивается сравнение, да?

— Вот именно. Наши души, они с годами ведь тоже…

— Отдают свою часть. Дыхание. Долю.

— И крепчают.

— Верно. Однако не все.

— Как коньяк. Забродивший, к примеру, прогорклый…

— И даже прокисший, прогнивший, отравленный, смертельно опасный.

— Дело в бочке?

— И в ней. Но по большей части в виноделе и винограде. А еще — в окружении: солнце, дожде, ветрах. И в самой отчуждаемой доле.

— Кому — она?

— Не так категорично, девочка. Она — по определению — обоим. Одному и другому. Вопрос — кому придется по вкусу? Они избирательны. И придирчивы, не хуже ваших виноделов.

— Ваших?

— Надеюсь.

— Спасибо.

— Погоди. Это еще не так близко. Мне бы надо сказать: уходи. И вообще — не стоило бы тебе приходить сюда. Между прочим, ты снова пошла за ним, а ведь хочешь, чтобы все изменилось.

— Хочу. Но уже не уйду. Мне кажется…

— Кажется… Тебе вообще слишком долго многое казалось. Но теперь уходить действительно нельзя. Теперь — иди. Только не бойся. Ничего не бойся. Тогда — возможно…

— Что возможно?

— Ваши виноделы…

— Ты полагаешь, это возможно снять? — снова я не о том, хотя главное где-то рядом…

— Долю ангелов? Смотря что иметь в виду. Бестелесное дыхание вечности — вряд ли.

— Но что?

— Он поймет. Если ты сегодня не струсишь.

И все.

Ухожу. Погружаюсь в забвение.

А сон обрывается так же внезапно и совсем не понятно, как пришел.

Ничего вокруг и никого — рядом.

Одиночество в прохладном пространстве королевской опочивальни, немного пыльном, пронизанном слабым ароматом горьких трав.

Просыпаюсь не вдруг, не сразу, как если бы по звонку будильника или телефона, но что-то извне настоятельно требует этого.

Диктует: проснись!

И я открываю глаза.

Как странно.

Красиво, немного страшно, но завораживает: в полумраке спальни мечутся всполохи рубиново-красного и густо-сиреневого света, будто кто-то невидимый — и незнамо зачем — сигналит издалека, играет светом, создавая одному ему известные знаки и символы.

С минуту лежу, наслаждаясь таинственным видением, слегка обескуражена, но не очень испугана.

Скорее — заинтригована.

Потом вспоминаю: меня ведь предупредили об этом дважды — «Фестиваль света», лазерное шоу.