— Я не могу в это поверить. Что еще за новые свидетельства? — опасливо спросил Кон.

— Сейчас мы этого сказать не можем, — ответил Кинг.

Кон вытащил носовой платок, вытер лицо:

— Что ж, полагаю, странности случаются. Взгляните хоть на Кэти Рамзи.

— А что с Кэти? — спросила Мишель.

— Она училась здесь, в Аттикусе. Блестящая студентка, как и ее отец. Могла поступить куда угодно. А поступила сюда.

— Где она сейчас? — спросил Кинг.

— Учится в аспирантуре — Ричмонд, Центр публичной политики Университета содружества Виргинии. Там первоклассный факультет политологии. Однако она пошла в отца. Марши протеста, письма, попытки оказать давление на правительственных и гражданских лидеров — все то же, чем занимался он.

— Вы виделись с Региной после гибели ее мужа? — спросила Мишель.

— Да, виделся.

— Что было причиной ее смерти, вы не помните?

— Передозировка лекарств.

— Замуж она больше не выходила?

Кон слегка побледнел.

— Нет, не выходила. — Он взял себя в руки. — Простите. Для меня все это довольно болезненно.

— Вы не помните еще чего-либо, способного нам помочь? — спросил Кинг.

— В общем-то, нет, — ответил Кон. — Если сказанное вами о другом убийце правда, что он должен был сделать? Продублировать Арнольда, если тот промахнется?

— Не исключено, — ответил Кинг, — что в тот день предстояло погибнуть кому-то еще.

Когда они позвонили в Центр публичной политики УСВ, им сказали, что Кэти отсутствует, однако должна вернуться через несколько дней. Они возвратились в Райтсберг, и Кинг завел машину на парковку дорогого гастронома.

— Думаю, — пояснил он, — что я обязан вам вкусным обедом и бутылкой хорошего вина.

— Ну что ж, все веселее, чем торчать с пистолетом в дверях, пока политик добывает голоса избирателей.

— Вот и умница. Растете прямо на глазах, — сказал Кинг и вдруг уставился в окно, явно задумавшись о чем-то.

— Так, это нам уже знакомо. Что теперь взбрело вам в голову? — осведомилась Мишель.

— Кон сказал, что Аттикусу повезло, когда тот заполучил Рамзи, что выпускники Беркли появляются в Аттикусе не каждый день.

— Правильно. И что же?

— Ну, я видел в кабинете Кона его дипломы. Он учился в хороших заведениях, однако ни одно из них не входит в первую двадцатку.

— И почему же в таком случае доктор философии из Беркли оказался в Аттикусе?

— Вот то-то и оно, — отозвался Кинг. — Полагаю, потому, что у Рамзи имелись в шкафу какие-то скелеты. Может быть, еще с тех дней, когда он участвовал в маршах протеста.

Вернувшись домой, Кинг соорудил салат «цезарь», закуску с крабами, свиную вырезку под грибным и луковым соусом с гарниром из чесночного картофельного пюре. На десерт были поданы шоколадные эклеры. Стол был накрыт на задней террасе.

— Готовить вы явно умеете — на приемах подрабатывать не пробовали? — пошутила Мишель.

— Я дорого стою, — ответил Кинг.

Она подняла бокал:

— Хорошее вино.

— Еще бы. Одна из драгоценнейших моих бутылок. — Кинг глянул в сторону причала. — Как вы насчет того, чтобы потом искупаться? В гостевой есть купальники.

— Шон, существует нечто, чего вы обо мне еще не знаете: я всегда вожу с собой спортивное снаряжение.

На водном мотоцикле Кинг и сидевшая сзади Мишель проплыли около пяти километров.