— Еще как узнаем, — Мишель перебралась на заднее сиденье машины.

Кинг оглянулся на нее:

— Что ты там делаешь?

Она схватила его за плечо и развернула лицом вперед.

— Смотрите вон туда, — она начала раздеваться. — У меня здесь под сиденьем все, что необходимо для пробежки.

Взгляд Кинга переметнулся к зеркальцу заднего обзора, в котором появилась сначала одна длинная голая нога, затем другая — это Мишель снимала брюки и протискивала мускулистые икры и лепные бедра в шорты.

— Да, — сказал он, отведя взгляд, когда Мишель начала стягивать рубашку, — где и что приспичит, никогда заранее не знаешь.

Он смотрел, как Кэти Рамзи, ладно работая ногами, быстро удаляется. Она почти уже скрылась из виду.

— Мишель, тебе лучше поспешить…

Дверца машины открылась, захлопнулась, и Мишель понеслась по траве. Кинг с изумлением наблюдал, как она без особых усилий сокращает расстояние, отделяющее ее от Кэти.

Мишель держалась сзади, пока ей не стало ясно, что Кэти приехала сюда с одной целью — просто побегать. Тогда Мишель нагнала ее. Кэти обернулась, поморщилась.

— Что вам нужно? — с жесткой интонацией спросила она.

— Поговорить.

— Где ваш друг?

— Он не любитель пробежек.

— Я рассказала вам все, что знаю.

— Вы уверены, Кэти? Послушайте, несколько человек убиты, один похищен. Мы пытаемся выяснить, что происходит, хотим остановить того, кто это делает.

Кэти замедлила бег, она прерывисто дышала, сердито глядя на Мишель:

— Вы так ничего и не поняли? Я оставила все случившееся в прошлом. И не хочу заново проживать ту часть моей жизни. А кроме того, я ничего не знаю.

— Откуда вам это известно? Вы что же, перебрали все мелкие детали, прошлись по всем направлениям расследования?

— Послушайте, я стараюсь не думать о прошлом. Вы бы стали ломать над ним голову, если бы речь шла о вашем отце?

— Чего бы я не стала делать, так это утаивать правду. Вы обо всем этом хоть когда-нибудь и с кем-нибудь по-настоящему разговаривали? Если кет, я готова выслушать вас.

По щекам Кэти потекли слезы, Мишель положила руку ей на плечо, обе женщины остановились. Мишель подвела Кэти к скамейке, обе сели.

Кэти вытерла ладонью глаза и неуверенно заговорила:

— Меня забрали с урока алгебры. Вот только что я возилась с задачками, икс плюс игрек, а через минуту о моем отце закричали во всех новостях.

— Вам удалось поговорить об этом с матерью?

Кэти отмахнулась от вопроса:

— О чем было говорить? Она уже бросила отца.

— У вас ведь наверняка есть какие-то соображения о причинах, по которым они разошлись, — помимо той, о которой вы нам уже говорили.

— Причина была не в чем-то, сделанном отцом, это могу сказать наверняка — Кэти не отрывала взгляда от своих ладоней. — Все начиналось как сказка. Отец был в университете активистом. Мать — прекрасной актрисой, будущей звездой. Он был благороден. Он рисковал жизнью ради того, чтобы улучшить мир. Я знаю, мама любила его. Может быть, если бы она не ушла, отец не сделал бы того, что он сделал.

— Возможно, однако, что он сделал это не в одиночку.

— Ваша новая улика, о которой вы не можете мне сказать, — презрительно откликнулась Кэти.

— Это пистолет, — сказала Мишель. — Пистолет, который мы нашли и относительно которого уверены — в день смерти Риттера его спрятали в отеле. Мы думаем, что убийц было двое, однако второй стрелять не стал.

Кэти выглядела испуганной:

— Почему?

— Мы не знаем.