— У нее разрыв селезенки, перелом двух ребер и сотрясение мозга. Началось внутреннее кровотечение.

Серена кивнула, приняв эту информацию с достойным уважения спокойствием.

— Ясно. И ты подписал согласие на операцию?

— Я не знал, как еще поступить. — Я протянул ей папку. — Надеюсь, ты сможешь это заполнить.

— Наверное. — Серена уставилась на бланки, словно те были на иностранном языке. — Думаешь, она поправится?

— Надеюсь. Она была в сознании до самого приезда «скорой». — Я снова начал подбрасывать бумажник в руке и поглядывать на часы.

— О господи, у нее же аллергия…

— На пенициллин, — договорил я. — Она мне сказала. Врачи в курсе.

Серена откинулась на спинку кресла и уставилась на дверь в операционную. Хирурги ходили туда-сюда уже несколько часов.

— Ей повезло, что она села рядом с тобой, — пробормотала она.

— Вряд ли сегодняшний день можно назвать везением, но мы чудом выжили, и это прекрасно.

— Это ли не везение?

Дверь слева распахнулась, и зашли двое мужчин в камуфляже. У меня сжалось нутро.

— Натаниэль Фелан? — спросил один из армейских, окинув взглядом зону ожидания.

— Это я, — откликнулся я, поднял руку и встал.

— Ну и денек у тебя выдался, парень. Врачи тебя осмотрели, ты можешь идти? — спросил военный.

Я кивнул:

— Мне наложили несколько швов.

— Вот и отлично. Пойдем. — Он указал на дверь.

Я взял прозрачный пакет с личными вещами и подошел к ним.

— А мы можем подождать? В самолете рядом со мной сидела женщина, ей сейчас делают операцию…

Они переглянулись, и я догадался, что по-моему не получится.

— Жена?

— Нет. — Я покачал головой.

— Мать? Сестра? Дочь?

— Нет, я просто за нее переживаю.

Военный сочувственно нахмурился:

— Прости, парень, но нам поручили тебя забрать, и, если это не жена и не кровная родственница… придется пойти с нами. Приказ есть приказ.

Сердце сжалось, и я кивнул.

— Одну секунду, — сказал я и подошел к Серене. Та заполняла бланки. — Мне пора.

Она подняла глаза. Они были чуть светлее, чем у Иззи.

— Спасибо, что позаботился о ней.

— Я просто… — Я покачал головой. Черт, я даже не мог попросить Серену позвонить мне и сообщить, все ли благополучно у сестры. — Передай ей, что я не хотел уходить, но приказ есть приказ.

— Обязательно передам. Спасибо. — Она взяла меня за руку и крепко ее сжала. — Спасибо. Не устану это повторять.

— Не за что меня благодарить. — Я вздохнул, вернулся к военным, и вместе мы вышли.

Я знал, что Изабо поправится. Иначе и быть не могло. Я отказывался верить, что судьба, Бог или космическая энергия Вселенной заставили ее столько пережить лишь для того, чтобы она умерла.

Но как я теперь узнаю, выжила она или нет?

— Можем посадить тебя на другой самолет или автобус, если… ну, если ты не очень хочешь сейчас летать. Думаю, тебя и в увольнительную отпустят по такому поводу, тренировочный лагерь можно отложить, — сказал один из солдат по пути на улицу.