— Мы пережили крушение самолета. — Она наклонилась ко мне и положила голову на грудь прямо над сердцем.

Мой пульс успокоился, замедлился и выровнялся.

— Мы пережили крушение самолета, — повторил я, погладил Иззи по щеке и склонил голову к ее макушке. — Теперь осталось ждать, пока нас спасут.

— Мы не могли улететь далеко. Скоро за нами придут.

— Да.

Другие пассажиры расселись вокруг. Они пребывали в разных стадиях шока: кто-то плакал тихо, кто-то громко, кто-то совсем не плакал, а просто молчал и смотрел в одну точку.

— Задумайся. Если бы все это происходило в книге, мы бы очутились где-нибудь на Аляске в глуши или были бы единственными выжившими, которым пришлось поселиться в заброшенной хижине…

Я рассмеялся, несмотря на… ну, вообще все.

— Не забывай, в хижине совершенно случайно оказалось бы все необходимое.

Что со мной? Я впервые сел в самолет и сразу же попал в авиакатастрофу, а теперь сижу и перешучиваюсь с девчонкой, с которой только что познакомился, да еще в обнимку, будто мы знаем друг друга сто лет.

Она хрюкнула, засмеявшись, и я улыбнулся, но ее тело вдруг напряглось, и моя улыбка померкла.

— Мне… мне нехорошо.

Я коснулся шеи Иззи, нащупал пульс и нахмурился. Тот бился слишком часто. Непонятно, что это значило, но я решил, что это плохой знак, вдобавок к бледности, сотрясению и шоку после крушения.

— Держись. Помощь будет с минуты на минуту. — Вдали завыли сирены. — Слышишь? Наверняка это за нами. Будем надеяться, тут есть дорога.

— Ты устал? — спросила она, привалившись ко мне. — Я просто очень устала.

— Нельзя засыпать. — По спине пробежал холодок, и я задрожал, но не от того, что одежда промокла насквозь, а от страха. Может, опять попробовать отвлечь ее внимание? Пусть говорит. Надо, чтобы она не молчала. — Попкорн или «Эм-энд-Эмс»? Что выберешь?

— Что?

— Попкорн или «Эм-энд-Эмс»?

— И то и другое.

Любопытно.

— Если бы ты могла жить в любом штате, какой бы выбрала?

Иззи клевала носом.

— Иззи. Какой штат ты бы выбрала?

— Мэн.

— Мэн? Почему? — Я безуспешно пытался понять, откуда доносились сирены.

— У меня там нет родственников, — пробормотала она, — нет родственников — нет завышенных ожиданий.

Я глянул через плечо и за дерево. Сирены приближались.

— Нас нашли.

Рядом остановился полицейский автомобиль; из него выскочил полисмен, говоривший по рации.

— Помощь идет! Через четыре минуты будет «скорая»!

Отец мальчика бросился к полицейскому; рука ребенка изгибалась под неестественным углом. Другие последовали его примеру.

У меня снова возникло это странное чувство, тяжесть в груди.

— Иззи, какая у тебя группа крови?

— Первая положительная, — пробормотала она. — Ты со всеми девушками так знакомишься? — У нее заплетался язык.

— Если бы, — прошептал я. Впрочем, в обычных обстоятельствах у такого, как я, не было ни малейшего шанса с ней познакомиться.