не произошло. Попробовала еще раз, заглянула под большой абажур, даже

подкрутила лампочку, чтобы убедиться, все ли работает. Но все равно ничего не

происходило.

Дэлайла присела на корточки, пытаясь найти провод. Не найдя его, на

четвереньках поползла к телевизору, решив понять, есть ли шнур и вставлен ли

он в розетку.

Но не было ни провода, ни розетки. Она огляделась. Не было и

выключателей верхнего света. Дэлайла вытащила из кармана телефон и провела

пальцем по экрану, чтобы включить его. Потом развернула его, освещая себе

комнату, но света хватило, чтобы видеть лишь на несколько шагов вокруг себя.

Она ощутила глухой стук колотящегося сердца и уже ставший любимым прилив

адреналина, что испытывала, когда смотрела фильмы ужасов с кровавыми

сценами.  Такое – ее стихия, ей нравилось все страшное и неизвестное. Потому

она и пришла сюда.

– Спокойно, Дэлайла, – сказала она себе, попытавшись рассмеяться, но

смех получился немного сдавленным.

Ее шаги были странно громкими в тихом доме; казалось, что

прикосновения ее ног к дереву звучали, словно сирена, сообщающая о ее

присутствии. Все вокруг было зловеще спокойным. Дэлайла отметила, что если

бы это происходило в одном из тех фильмов, что она смотрела поздно ночью, пока ее родители спали, сейчас отличный момент, чтобы из-за угла выскочил

убийца на ничего не подозревающую жертву и порубил ее на куски. Она не

смогла не оглянуться, отчасти ожидая, что там кто-то будет.

Дэлайла всегда верила, что она умнее обычных девушек, но сейчас, когда

между ней и входной дверью пролегало такое большое расстояние, она не была

в этом уверена. Почему Дом такой тихий? Он нервничает? Растерян? Или

выжидает?

Дэлайла написала Гэвину:

 «Я на месте. В доме так тихо. Ты уверен, что все в порядке? Он не

 против?»

Через считанные секунды телефон завибрировал.

 «Конечно, уверен».

 «Тут очень темно»,  – ответила она, виновато скривившись и нажав

«отправить». Она не хотела выглядеть нервной или попавшей в беду… но в

темноте и без огня в камине чувствовала себя неловко.

 «Да?  – переспросил он и почти сразу добавил: –  Мне никогда не нужен был

 фонарик, но у меня в тумбочке есть свечи».

Она поднялась по лестнице, и перед ней протянулся длинный и темный

коридор. На стенах висели фотографии в рамках с изображениями Гэвина, от

беззубого мальчика до высокого юноши, каким он был сейчас.

Она приостановилась у большой подборки фотографий. На первой Гэвин

стоял один с более простой версией дома позади. На второй – и Гэвин, и дом

заметно изменились: они подросли, одни черты теперь выделялись, другие

смягчились. И каждая фотография показывала процесс взросления мальчика и

усложнения дизайна дома за его спиной.

Дэлайла сообразила, что она стоит перед портретами, которые иначе чем

семейными и не назовешь.

У той же стены стоял длинный узкий стол с простой чашей с красными

яблоками, что росли на дереве во дворе. Дэлайла отступила на шаг и взглянула

на изогнутые ножки стола, которые на концах выглядели как лапы дикого зверя

с когтями, впившимися в деревянный пол. Она не знала, почему эта деталь так

странно выделялась в Доме, который жил, дышал и вырастил

семнадцатилетнего парня, но по телу пробежал озноб.

Она пошла дальше мимо нескольких комнат с открытыми дверями, в окна

которых проникал все тот же тусклый свет уходящего дня.