обратила на них внимания – в компании Гэвина сложно замечать что-либо еще

– но теперь каждый уголок манил ее своими темными секретами.

Дэлайла посветила телефоном в первую комнату. Там все было, как обычно: большая кровать с пушистым белым покрывалом, тумбочка, кресло-качалка в

простенке между окнами. В следующей было две одинаково заправленные

кровати. Обои были другими только в третьей комнате – вместо моря темно-

зеленого цвета там была стена желтых одуванчиков.

Она остановилась в дверях детской, где повсюду стояли небрежно

упакованные коробки с торчащими оттуда разными игрушками. Дэлайла

помнила, как Гэвин рассказывал, что дом обеспечивает его всем необходимым, но не понимала, для кого все это. Для Гэвина? Или для того, кто был здесь до

него? Кто будет после?

Солнце уже зашло, и комнату заполнили странные тени. С верхней полки

книжного шкафа на нее смотрела кукла со склоненной на бок головой, но

стеклянные глаза, к счастью, были безжизненными.

Она продолжила идти по коридору, резко замерев, когда услышала скрип за

спиной. Она застыла, затаив дыхание, а по коже на затылке бежали мурашки.

У Дэлайлы всегда было богатое воображение, и хотя она не знала причину

звука, сердце бешено колотилось в груди.

– Держи себя в руках, – сказала она себе, уверенная, что если обернется, то

в темноте позади себя увидит лишь пустой коридор и лестницу.

В голове настойчиво крутилась мысль, как Гэвин говорил ей, что здесь она

в безопасности и что Дом не тронет никого, кто ему важен. Она вспомнила об

этих словах, когда половицы снова заскрипели, а за спиной раздался еле

слышный рык.

Глубоко вдохнув, она набралась смелости и так резко обернулась, что юбка

закрутилась вокруг ее ног. Она вглядывалась в пустой коридор, освещая

телефоном каждую комнату.

Ничего.

Дэлайла прищурилась и на дрожащих ногах шагнула вперед. Затем еще.

Она была почти уверена, что теперь стол стоял подальше.

Еще вчера в этом доме она смеялась и танцевала с Гэвином, поэтому сейчас

вошла в его спальню и закрыла за собой дверь. Ей хотелось узнать этот дом, доверять ему и присоединиться к этому миру. Она инстинктивно пошарила в

поисках замка, но его там, конечно же, не было.

Комната Гэвина окнами выходила на задний двор и была далеко от

единственного уличного фонаря, а потому тут было темнее, чем в других

комнатах. Дэлайла посветила телефоном перед собой и подошла к тумбочке.

Там, где он и сказал, она отыскала свечи: они лежали у дальней стенки

выдвижного ящика, а под ними нашлась желтая зажигалка.

Дэлайла нехотя опустила телефон, ведь ей нужны были свободные руки, произнесла еще одну молитву, и зажигалка вспыхнула в темноте. Две попытки, и свеча зажглась, постепенно разгораясь и освещая комнату.

Она поставила свечу на стол и заметила блокнот. Взяла его и устроилась на

кровати, подоткнув под спину подушки, осторожно положив на колени и

открыв.

Он был тяжелым, часто использовался, поскольку края страниц были

истрепаны, покрыты чернилами и углем. Обложка издала треск в тишине –за

годы использования переплет высох.

На первой странице была птица, нарисованная настолько реалистично, что

Дэлайла не смогла удержаться и коснулась пальцами крыла, почти ожидая

почувствовать мягкость перьев. Было несколько рисунков и с ней: под

школьным деревом, в кинотеатре с Давалом, на уроке английского у мистера

Харрингтона. Она ощутила безумное чувство собственничества и восторг при

мысли о Гэвине, сидящем ночью в этой кровати и рисующем ее.

Блокнот был почти полностью заполнен рисунками, и Дэлайла продолжила

смотреть, листая страницы, когда ее глаза начали слипаться.