– Не делай этого, – Томас перебивает меня и качает головой. – Не делай это снова.

– Не любить? – с горечью в голосе уточняю я.

– Нет. Не впадай опять в чувство вины. Ты постоянно это делаешь, и именно это рождает твой страх. Чувство вины. Ты намеренно винишь себя за то, что случилось, но зачастую ты не могла на это повлиять. Чувство вины. Это твоя проблема. Ты винишь себя за всё подряд, потому что тебе так проще выживать. Так тебя научил Русо. Я знаю. Он объяснял мне, как подчинять себе вампиров. Надо найти у них больную точку и давить на неё, пока вампир сам не привыкнет разрушать себя. Русо сделал это с тобой, это не твоя вина, Флорина. Он сделал это со всеми, потому что любым живым существом с огромным чувством вины можно управлять. Чувство вины и стыда. Эти два чувства очень коварны. Чувством стыда можно управлять бедняками. Чувством вины можно управлять богачами. Эти два чувства живут в любом из нас, и надо просто найти доминанту в них и давить. Давить и снова давить. Ты не можешь винить себя за то, что сделали другие. Они это сделали. Не ты. Ты отвечаешь только за свои поступки. И пока не научишься не чувствовать себя во всём виноватой и не иметь этой слабости, ты не сможешь двигаться дальше. А тебе нужно. Ты обязана защищать свой клан. Обязана встать и идти вперёд, не оглядываясь назад. Ты обязана взять себя в руки и перестать винить себя за смерть Рома. Это я его убил. Я тебя изнасиловал. Я предал тебя. Перенеси всю вину на меня, я выдержу.

Выдержит? Нет. Томас и так едва держится. Он едва дышит. Он словно очень неустойчивая конструкция, которая развалится, если я дуну на неё. И только сейчас я замечаю тёмные круги под глазами Томаса, и что у него появились морщины на лбу, и его тёмные волосы разбавлены сединой. Раньше этого не было. Ещё позавчера этого не было. Томас словно моментально состарился за эту ночь на уйму лет. А это означает только одно – он уничтожает себя добровольно. Он сжирает себя. И это всё вижу я. Не сама я, а моё существо. Оно чувствует разрушение и злится на меня за то, что я не позволяю ему выйти вперёд и защитить нас. Я стопорю всё. Я мешаю.

– Я облажался, а не ты. Это я совершил ошибку, а не ты, Флорина. Я заигрался, а не ты. Я мог остановиться. Мог просто плюнуть на всё и убить всех. Я мог найти сам Гелу. У меня было полно возможностей, но я следовал своим видениям, и они привели меня сюда, в эту пустоту. Это я сделал выбор, а не ты. Я решил, что будет так, а не ты. Поэтому я извиняюсь перед тобой за то, что не оправдал твоих надежд. Это мне жаль, что я причинил тебе боль и постоянно унижал тебя. Это я приношу свои искренние соболезнования из за твоей утраты. Это я влез в происходящее и взял ответственность за тебя, но не смог сдержать своих обещаний. Я. Поэтому я же и должен всё исправить. Это я и собираюсь сделать. Так что прошу, отпусти меня, чтобы я мог идти дальше туда, где я должен быть. Отпусти меня, Флорина. Отпусти, – его слова так сильно бьют по моему сердцу. Вся моя кровь стынет от ужаса из за того, что он просит, а не приказывает. Ставит меня выше себя, а не принижает. Берёт на себя всю вину, а не делит её со мной. Поднимает голову и ставит себя под удар, закрывая собой, а не выставляя меня вперёд, чтобы защитить себя. Он даёт мне право выбора, а я забираю у него всё. Томас страдает, а я бью его изнутри. Он любит искренне и тихо, а я лишь краду эту любовь, чтобы упиться ей, как ядовитой кровью.

– Пожалуйста, дай мне уйти, – тихо говорит Томас. Его взгляд такой ранимый словно готовый принять удар на себя.