— Нет, сейчас ты не уйдешь, — пробормотал он.

— А вот это, действительно, великолепно! — воскликнула Кетлин, глаза ее горели. Она чувствовала себя неуютно, его кожа казалась ей слишком упругой, слишком горячей, слишком дразнящей. — Мне нравится, как ты отдаешь приказы: сначала оставить тебя в покое, теперь — остаться. Ты сам не знаешь, чего хочешь, а я уже больше не могу!

— Кетлин, послушай меня…

— Я только и делаю, что слушаю тебя, но ты же ничего не говоришь!

— Тогда, может быть, вообще не нужно слов?

Он понял, что уже больше не может контролировать себя; он всего лишь мужчина, одержимый диким желанием.

Во взгляде Нико было что-то неукротимое, и Кетлин почувствовала, что боится. Кровь бешено стучала в висках, все ее тело трепетало…

— Оставь меня, Нико.

— Неужели ты не видишь, я все время пытаюсь сделать как лучше, а получается наоборот.

— Я ничего не вижу…

— Тогда я тебе сейчас покажу.

Быстрым и ловким движением он смахнул капли воды с ее бровей и запустил пальцы в мокрые волосы.

— Прекрати, Нико!

— Любимая, даже если мир взорвется сию секунду, я не смогу остановиться…

От этих слов по телу Кетлин разлилась горячая слабость, разбивая вдребезги остатки здравомыслия. Его пальцы уже блуждали по ее спине, и вскоре на песок полетел верх от купальника. Взгляд Нико был прикован к груди девушки, в нем горело желание. Дыхание Кетлин стало прерывистым, соски набухли уже для него.

Наклонив голову, Нико с такой жадностью приник к одному из набухших бугорков, так возбуждающе поигрывал им, что, когда он прижал ее спину к теплому песку, она уже не сопротивлялась.

Вода быстро охладила их разгоряченные тела, лишенные всяких остатков одежды. Нико раздвинул бедра Кетлин и вошел в нее. По дикому выражению его глаз она поняла, что не будет никакого медленного вступления, да ей и не хотелось этого. Девушка сама словно обезумела от близости и, схватив Нико за плечи, с силой прижималась к нему.

Опершись на локти, он смотрел на Кетлин изменившимся от возбуждения взглядом, все мышцы лица были напряжены.

— Кетлин, — хрипло проговорил Нико, забыв обо всем на свете, кроме того, что хочет ее. Он снова вошел в нее, легко и естественно. Это был самый волнующий момент.

Полностью отдавшись ему, Кетлин, не отрывая глаз, следила за выражением лица Нико, отмечая на нем всю гамму переживаний. Ей хотелось услышать его стоны, почувствовать его напряжение в момент приближения экстаза, познать вкус его губ, когда они сливались в единое целое.

Солнце, ветер, волнующийся океан и Нико — неподатливые стихии, которые нельзя покорить, во всяком случае, сейчас. Неважно, что ей хотелось, чтобы все произошло по-другому, важно лишь то, что она любит его.

Он вонзался в нее снова и снова, горячая сладостная волна затопила все ее существо. Кетлин закричала, изгибая тело и сильнее прижимаясь к Нико, чтобы он глубже проник в женское лоно.

Волны накатывались на берег, кружевная пена обвивала их ноги. Они двигались в диком, примитивном ритме, тела вздымались упорно и напряженно, крики сливались и заполняли бухту…

Прошло время. Волны все так же накатывались на берег, птицы парили над морем. Наконец, Нико лег рядом, по-прежнему обнимая ее одной рукой.

Закрыв глаза, Кетлин неподвижно лежала на песке, восстанавливая силы и собираясь с мыслями. Спустя несколько минут дыхание стало ровным, чувства успокоились, страсть улеглась, но вернулись гнев и боль.

«Ничего нельзя изменить, — говорила она себе, — они занимались любовью. То, что произошло, было неизбежно».