Сол мчалась по небу. Она была почти на месте.

– Во имя огня! – крикнул кто-то. Гелиоанская и люминанская гвардия, одетые в простые килты и вооруженные всем, от пращей до луков, бросились на платформу, после чего заполнили пространство между нами и представителями богов света.

Я отвернулась от своей сестры и ее возлюбленного, встав между ними и темным богом.

В его глазах вспыхнул вопрос.

Мои тени ловко сорвали с него доспехи. Анубис моргнул и увидел только кожу Мерика, килт гвардейца и украшающие его шрамы.

– Что все это значит?

Я собрала свои тени со всего королевства и песка, сорвала саван, а вместе с ним и кровавый оттенок с лица Люмоса. Я цеплялась за тьму в Люмине и в дальних уголках земли. Я выкачала ее из Земель Теней, освободив Дом Миражей, остаток и тихое темное море. Я сняла свою тень с Нур и украла ее с гор и долин. Даже Сол не могла больше отбрасывать тень, потому что она принадлежала мне. Я поглощала силы тьмы до тех пор, пока не забрала их все. Ни одна тень, кроме тех, что корчились внутри Анубиса, не осталась свободной.

Они тоже предназначались мне. Молоток Скульптора сильно ударил по долоту. Лязг эхом разнесся по небу. Я почувствовала удар в грудь. Время пришло.

– Что все это значит, Ситали? – Глаза «Мерика» расширились. Он был напуган.

Волки снова взобрались на вершину храма. Я чувствовала присутствие Берона у себя за спиной. Они будут в безопасности. Мне нужно только закончить эту битву быстро, как и предполагал Анубис, прежде чем развязать настоящую войну.

Я приказала своей магии снять с него иллюзию, и лицо «Мерика» исчезло. Бог мертвых хотя и был создан в облике человека, не был телесным. У него не было ни плоти, ни костей. Он был тенью, настоящим духом.

Молоток ударил по долоту, и что-то великое и ужасное грохотнуло у меня в ушах. Белая пелена встала перед глазами. В моем сознании возник образ иссохших рук Скульптора, трудящихся над камнем творения. Осколок упал к его босым ногам, а затем превратился в ртутную воду.

– Твои руки, – выдохнул Анубис. Тени, окутывавшие их, горели. Их пламя теперь было черным, с золотыми и серебряными линиями. Темный бог посмотрел мне в глаза. – Теневой огонь нельзя использовать.

– Скульптор думает иначе, – возразила я, шагнув к нему. Я сняла плащ тени с Нур и Келума. Солнечный свет снова вырвался из глаз и рук Атона. Моя младшая сестра рассмеялась. Лицо, на котором отразилось облегчение, расслабилось. Мороз Келума превратился в холодные, плотные перчатки на его руках.

Анубис пытался собрать достаточно тени, чтобы наброситься на Сол, волков, хотя бы на кого-то. Но чем больше силы он использовал, тем больше я забирала. Тени бога смерти текли ко мне темными струйками, как кровь сквозь воду.

Внезапно позади меня заскулил волк, послышался шум. В глубине души я знала, что это был Берон, но не могла отвести взгляд от бога смерти, пока тот все еще плел иллюзии, заманивая в ловушку миражами. Что бы ни видел Берон, оно было ненастоящим. Мысленно я сказала ему об этом, но он не ответил. Вместо этого его человеческий крик донесся с улицы, расположенной у подножия храма.

Следом несколько воплей разорвали воздух. Ред. Чейз. Холт. Амарис. Мое сердце замерло. Каждая частичка меня хотела побежать к Берону, но я должна была довести дело до конца. Этого и добивался темный бог – чтобы я отвлеклась, и он смог ускользнуть.

Нельзя было этого допустить.

Анубис запустил руку в то место, где должно было биться его сердце, и оставшиеся там тени зажужжали, как пчелы в потревоженном улье. Он вытащил обсидиановый клинок, который я сделала для него. В моем сознании промелькнула Зарина, обезумевшая, раз за разом атакующая меня тем же острым лезвием.