И я буду рядом, чтобы увидеть и пережить это вместе с ними. Анубис думал, что нетерпение смертного сердца являлось недостатком, но он глубоко заблуждался. Это было даром. Это заставляло людей стремиться прочувствовать большее количество моментов, в которых они жили, вместо того чтобы влачить жалкое существование.

Это делало их занятыми, не позволяло бездельничать.

Это было прекрасно.

Я улыбнулась и посмотрела Берону в глаза. Их голубизна блеснула. В моем сознании он произнес:

Потанцуешь со мной?

Сейчас? – рассмеялась я. – Кажется, ты немного занят в данный момент.

Он ухмыльнулся, и на его щеке появилась восхитительная ямочка.

Не сейчас. Позже. Я просто хочу заявить права на твой первый танец.

Холт будет убит горем, – поддразнила я.

Он это переживет.

А ты бы не смог? – приподняла бровь я.

Нет. Я бы не пережил твоего отказа, Ситали. Неважно, насколько несущественным это может показаться.

Келум и Нур терпеливо ждали, будто знали, что мы вели приватный разговор. Когда я посмотрела на свою сестру, она указала на просторную комнату, где должен был состояться пир. Я слышала, как музыканты настраивают инструменты, водят конским смычком по струнам, берут аккорды, которые знали наизусть. Я чувствовала запах вкусной еды, которую Нур попросила приготовить, и слышала, как расставляют тарелки на столах. Затем я ощутила, как Берон взял меня за руку.

– Готова?

Я кивнула. Мое сердце бешено забилось – наконец-то.

Рядом с Бероном, когда он потирал большим пальцем тыльную сторону моей ладони, мое сердцебиение стало еще быстрее.

Присутствие Волка, его непоколебимая любовь и преданность, вернули меня к жизни, в то время как Рейан сделал эту жизнь стоящей. Мой сын дернул ногой, призывая Волка идти быстрее. Берон сжал мою руку и убежал, держа Рейана на плечах.

Келум, Нур и я рассмеялись.

Когда мы приблизились к комнате, я замешкалась. Берон вошел первым, провел Рейана по комнате, познакомил его со жрецами Люмины и его матерью и наконец встретился со стаей, собравшейся вокруг большого стола.

Нур прикусила уголок рта и с любопытством посмотрела на меня. Я попыталась отмахнуться от ее беспокойства.

– Ты должна войти. Я приду через секунду, – уверила я.

Она обменялась взглядом с Келумом, но вошла в комнату, в то время как Люмин остался рядом со мной.

Моя грудь внезапно сжалась, а кожа покраснела. Я знала, что не собираюсь превращаться в волчицу, но ощущение было весьма похожим. Как будто кожа, которую я когда-то носила, стала слишком тугой, и мне нужно было освободиться от нее, прежде чем я умру.

– Ты в порядке, Ситали? – мягко спросил Келум.

– Нет, – честно ответила я. – Одновременно я чувствую себя взволнованной и бесстрашной, спокойной и встревоженной, счастливой и обездоленной. Слишком много чувств, чтобы разобраться в них. Это сводит меня с ума.

Он посмотрел на свои ноги, затем на меня. Корона лунного света сияла на его лбу.

– Почему? – прохрипела я. – Зачем вообще показывать мне это? Почему сейчас?

Он понимающе кивнул.

– Сначала я тоже так думал, Ситали. Но при достаточном времени и настойчивости воды ил оседает на дно реки. Прямо сейчас ты – вышедшая за свои берега река.

– Река, затуманенная илом. – Именно на это и были похожи мои ощущения. – Я не хочу портить всем вечер, но я не могу войти в эту комнату.

Он улыбнулся.

– Хорошо, что у тебя есть друг, вместе с которым ты можешь переступить порог этой комнаты. К тому же тебе стоит переживать только о следующем шаге. Завтра наступит. И в следующем месяце, и в следующем году, и в следующем столетии… Все, на чем тебе нужно сосредоточиться, – это сейчас.