Я покачала головой.

– Ты такой до смешного милый, Келум. Знаешь это?

Он улыбнулся.

– Полагаю, это был комплимент.

Я сделала глубокий вдох.

– Определенно. Спасибо.

Подобные слова были нужны мне больше, чем что-либо. Люмин наклонил голову и протянул мне руку.

– Пойдем?

Я с благодарностью приняла его приглашение.

– Спасибо тебе… друг.

В тот момент, когда мы вошли в комнату, мимо прошел мой любимый жрец, заставив меня забыть об ослепляющем иле и захлестывающих эмоциях. Кажется, я видела, как он наблюдал за моей сестрой. Возможно, я даже выставила ногу так, чтобы он споткнулся, прежде чем добрался до Нур. Моя сестра нахмурилась, но я только улыбнулась.

У Келума, когда он поймал и успокоил Кирана, на губах играла улыбка. Берон рассмеялся с другого конца комнаты, а стая присоединилась к нему.

Киран осмелился пристально посмотреть на меня, хотя вскоре в его глазах появился страх.

– Тебе следует быть более осторожным, жрец, и смотреть, куда идешь, вместо того, чтобы… глазеть на другие вещи, – предупредила я.

Я не знала, почему Сол не выбросила из его головы увлечение Нур. Я задавалась вопросом, не пожалеет ли Скульптор о том, что вырезал меня, сделал бессмертной и наделил великой силой… потому что я не могла похвастаться такой же сдержанностью, как у богов света.

Киран разгладил свой килт и попытался скрыть смущение, когда поклонился нам и продолжил свой путь через комнату – на этот раз смотря себе под ноги.

Я взглянула на Келума. Его корона исчезла, но я почти видела, как она светится, как пульсирует под его бледной кожей.

– Полагаю, ты отчитаешь меня за то, что я подставила ему подножку. Скажешь, что это было некрасиво?

Люмин усмехнулся.

– Не было ничего такого, чего бы он не заслуживал.

Я изогнула бровь.

– Неужели Люмин ревнует?

– Вовсе нет, – возразил он, но с лица его исчезла невозмутимость.

Сначала я танцевала с Бероном и Рейаном. Мы втроем покачивались, пока Берон держал моего сына. На следующий танец меня пригласил Холт. Амарис позволила Рейану взять ее за руки и повести в центр комнаты, умиляясь тому, как мой сын поворачивается и кружится.

Холт наступил мне на ноги по меньшей мере дюжину раз, дважды извинившись. Падрен и Малия танцевали с Рейаном, пока я вела Волка к остальным танцующим парам. К большому огорчению его матери, вокруг нас образовалась толпа.

Когда мы двигались как единое целое, я наконец смогла увидеть, что Чейз был прав. Гелиоанские танцы были гораздо более чувственными, чем танцы Люмины. Они были созданы для едва заметных прикосновений, кокетливых взглядов и ухмылок Берона в ответ на внимание, которое я ему уделяла.

Говоря о Чейзе, он ухмыльнулся, как волк, со своего места за столом и поднял бокал, когда мы с Бероном сделали паузу между танцами.

В ту ночь мы пировали вместе, сидя за одним столом, как стая, связанная волчьими, кровными и дружескими связями. На какое-то время я забыла о завтрашнем дне и позволила сосредоточиться на настоящем моменте, как и советовал Келум.

Это было великолепно.

В конце ночи я отнесла Рейана в свою комнату и уложила его в постель после того, как Берон откинул для него одеяло.

У нас все еще кружилась голова. Мы не могли перестать улыбаться, наслаждаясь эйфорией, которую обеспечил нам вечер. Мы пронеслись по балкону, где Люмос бросал на нас свои бледные лучи.

– Асена, – выдохнул Берон, нежно обнимая меня за талию и притягивая к себе.