|
Ничего не было в порядке, и я боялась, что никогда не будет.
– Тебе следует меня бояться. Теперь ты Атон. Наш народ нуждается в тебе.
Нур покачала головой.
– Если он использует Зарину, кто даст гарантию, что он не попытается использовать меня?
Она расправила плечи.
– Ты самая колючая из нас троих. Ты этого не позволишь.
– Колючая, может быть, но вдребезги разбитая. Я – всего лишь куча осколков. Безнадежно сломанная.
У меня болело горло. Мои глаза горели. Казалось, я не могла успокоиться и перестать дрожать. Плакать. Паниковать. Раскачиваться.
– Об осколки тоже можно порезаться, – тихо сказал Берон, присев на корточки рядом со мной. Его слова заставили меня заплакать еще сильнее. – Ситали, посмотри на меня.
Я не могла.
– Пожалуйста?
Мне наконец удалось поднять свой дрожащий подбородок, чтобы встретиться со взглядом его голубых глаз. В них виднелась твердость, которой я не замечала в Люмине. Так же Келум смотрел на Нур.
– Ты доверила мне своего сына, – сказал он.
Волки оставались рядом с ним. Решительные и преданные. Они были друзьями. Семьей. Их объединяли узы, которых не было у других.
– Да, – прохрипела я.
Я доверила Рейана Берону, потому что знала, какое доброе у него сердце. Я поняла это, несмотря на игры, в которые мы играли в сумеречных землях; он в попытке защитить своего брата, а я в попытке захватить корону лунного света. Я поняла это в Люмине под светом луны, которая поднялась высоко над морем. Когда он вел меня в танце под тысячью искусственных снежинок. Когда он ждал за моей дверью… расстроенный, потому что я не могла стать той, в ком он нуждался.
Берон протянул руку и подождал, пока я решу принять ее. Я уставилась на линии, вырезанные на его ладони. Глубокие и не очень, они соединялись в его историю. Каждая из них такая же, как и те, что были вырезаны на моей собственной руке. Я вложила свою ладонь в его. Берон чувствовал, как она дрожит, чувствовал, как я рушусь, но нежно обхватил своими большими пальцами мои.
– Тогда доверь мне себя. Обещаю, что не позволю тьме поглотить тебя. Я не позволю тебе дрогнуть или потерпеть неудачу. Клянусь. Ты воссоединишься с Рейаном, как только все закончится. А все закончится в нашу пользу.
Я удрученно покачала головой.
– Ты не можешь этого знать.
– Нет, я знаю. – Он наклонился ближе. – Я знаю, Ситали.
– Люмос послал тебе видение? – спросила я, наконец прекращая плакать.
Берон покачал головой.
– Мне не нужно видение, чтобы знать это. Мы обязаны победить. Если проиграем, оба королевства, весь мир будут страдать. Мы не можем этого допустить. Мы обязаны защитить тех, кого любим. Ты… – он запнулся. – Ты остановишь темного бога ради вашего с Рейаном будущего.
Мой желудок громко заурчал.
Берон выдавил улыбку и сжал мою руку.
– Как насчет того, чтобы позавтракать? Тогда уже мы сможем строить планы. – Я открыла рот, чтобы возразить. Чувство вины подступило к моему горлу, но холодные глаза Берона наполнились голубым пламенем. – Не надо. Теперь мы твоя стая. Ты одна из нас, а мы заботимся о своих… Хорошо?
Узел в моей груди не развязался, но немного ослабел. Я кивнула.
– Хорошо.
Я поплелась обратно в Дом Волков. Что бы там ни говорила Сфинкс, я не чувствовала себя королевой. Но я точно была расстроена из-за вынужденной разлуки с сыном и, вдобавок к тяжелой эмоциональной травме, голодная как волк.
Но с чего-то же надо было начать.
11
Я оглянулась на Нур через плечо, когда мы подошли к крыльцу Дома Волков. |