– Хочу, чтобы вы присматривали за этими поисками, не выпускали их из-под контроля. Да, еще дом матери Манкастера в Эшере. Местная газета сообщает, что он выставлен на продажу.

– Возможно, мне стоит поехать и взглянуть на него. Представлюсь покупателем.

Гесслер с сомнением посмотрел на него:

– Покупатель из Германии?

– Я назовусь шведом. Как полезно, что мы не стали оккупировать их страну.

Сайм ждал на обтянутой кожей скамье в вестибюле Сенат-хауса. Он постукивал ногой по мраморному полу и с жизнерадостным интересом наблюдал за деловито сновавшими сотрудниками. Он опять был в новом костюме, но уже другом, с простой булавкой для галстука, без эмблемы Британского союза фашистов. При приближении Гюнтера инспектор встал и протянул руку:

– Что случилось?

Гюнтер отдал ему университетскую фотографию Манкастера и поручил узнать фамилии изображенных на ней студентов. Сайма эта перспектива, похоже, обрадовала.

– Почту за радость допросить этих ученых снобов.

– Улещивайте их по возможности. Скажите, что ищете друзей Манкастера; может, кто-нибудь согласится стать его опекуном.

– Отлично. – Сайм посмотрел на исполинский бюст Гитлера, на огромный флаг со свастикой, свисавший от потолка до пола. – Так вот где все происходит. Мне всегда было любопытно, как оно тут. Словно в другом мире оказался: чисто, светло, современно.

– Да, – согласился Гюнтер, хотя его мысли были заняты соперничеством группировок, бесконечной борьбой за власть между СС и армией.

– Я слышал, в январе здесь состоятся большие празднования в честь двадцатилетия прихода фюрера к власти.

– Всего два месяца осталось.

Сайм улыбнулся и вскинул брови:

– Еще говорили, что будет прием для БСФ. Придет сэр Освальд.

– Да. – Гюнтер ласково улыбнулся. – Хотите, похлопочу насчет приглашения?

– Было бы здорово.

– Уверен, мы что-нибудь придумаем. А теперь вам пора, водитель ждет.

Шесть часов спустя Гюнтер шел по длинной улице в Эшере, застроенной отдельно стоящими виллами, в кармане у него лежал ключ от дома миссис Манкастер. Туман, окутавший город накануне, рассеялся, но день выдался холодный, сырой. Утром он позвонил агенту по недвижимости, сказав, что представляет шведскую компанию, заинтересованную в выходе на английский рынок недвижимости с целью перестройки старых домов. Агент оказался весьма проворным и, когда Гюнтер приехал в его контору, с удовольствием вручил ему ключи, чтобы он сам мог пойти и посмотреть.

– Вы очень мудро поступаете, выходя сейчас на рынок недвижимости, – заявил он с чем-то вроде веселого отчаяния. – Все говорят, что со следующего года он пойдет в рост. Дом требует хорошего ремонта, старая леди много лет жила в нем одна. Идеальное приобретение для застройщика. Поверенный еще не оформил полностью документы по наследству, так что, увы, мы не смогли вывезти вещи.

«Отлично», – подумал Гюнтер.

– Бенефициар, нанявший нас и поверенного, живет в Америке, – продолжил агент. – Это тормозит дело. Но если появится предложение, мы сумеем все ускорить, я уверен.

Добравшись до места, Гюнтер убедился, что агент был прав: дом заметно осел, краска на рамах и дверях облупилась, ворота наполовину сгнили, а палисадник зарос сорняком. Слишком большое жилище для одинокой женщины. Когда он открыл дверь, в ноздри ударил запах сырости и застарелой пыли. Внутри оказалось темно и мрачно, электричество было отключено.