– А время – как раз то, чего у нас нет.

Гесслер в сердцах громыхнул кулаком по столу, от чего ручки и чернильница подпрыгнули. Гюнтер отметил, что бумаги на столе громоздятся теперь неаккуратным ворохом. Гесслер теряет над собой контроль.

– Мне это известно, черт побери! Но наверху и слушать не хотят! И не желают мне сказать, почему Манкастер так важен, какой чертов секрет он хранит. Неужели я не заслужил доверия за все эти годы?

Штандартенфюрер посмотрел на Гюнтера так, словно во всем виноват был он. Гюнтер пытался понять, вызвана ли эта вспышка заминками в деле, вызывающими неудовольствие начальства, или эсэсовец обеспокоен новостями из Германии, о которых говорил вчера. Наконец Гесслер откинулся в кресле и постарался овладеть собой. Он раздраженно махнул рукой:

– Нам надо делать свою работу как можно лучше, вот и все.

– Удалось что-нибудь узнать о других посетителях Манкастера?

– У нас есть их описание и данные, но имена фальшивые. Санитар, провожавший их к Манкастеру, говорит, что они назвали все те же выдуманные фамилии. Он просто отвел их к пациенту и оставил. Уилсону он якобы сказал, что «людям такого положения задавать вопросы не станешь». Охранник подтвердил, что у визитеров был выговор, который он обозначил как «аристократский».

Гюнтер устало покачал головой. Его охватил приступ презрения к Гесслеру за то, что штандартенфюрер не способен удерживать в узде свой нрав, как подобает взрослому человеку.

– Уилсон говорит, что Манкастер будет заперт в безопасном месте, находясь под его личным наблюдением. Он не понимает, что мы можем сделать с ним, если он вздумает с нами шутки шутить, – мстительно добавил Гесслер.

Но Гюнтер также знал, как ревностно оберегают британцы остатки своей независимости. Здесь вам не Польша. Гесслер отвернулся и стал смотреть в окно, лицо его перекосилось от черного гнева. Затем он резко сменил тему:

– Геббельс произнесет сегодня большую речь, будет благодарить Британию за шаги, предпринятые для решения еврейской проблемы. Упомянет, что надеется на более тесные связи с Англией, новые успехи на международной арене.

– Заручается поддержкой Британии ввиду близкого перехода власти.

– Знаю. Новые успехи на международной арене? Что бы это могло означать? Переговоры с американцами? С русскими?

– Не знаю, герр штандартенфюрер, – обеспокоенно ответил Гюнтер. – К сожалению.

Гесслер помолчал немного. Потом спросил:

– Как все прошло с Саймом вчера вечером?

– О, думаю, он у нас в кармане.

– Хорошо.

– Он сказал, что суперинтендант велел ему работать на нас. И знает, что его ждет награда.

– Идея исходила от меня. – Гесслер расправил плечи, снова овладев собой. – Отлично. Я хочу, чтобы вы сегодня отрядили Сайма в Оксфорд – разузнать имена людей, изображенных на той фотографии. У нас уже готова машина для него. Пусть едет один, за все расследование будет отвечать особая служба. Сайм ждет внизу, дайте ему инструкции перед отъездом.

– Да, герр штандартенфюрер. А затем, – добавил Гюнтер, – было бы неплохо еще раз расспросить коллег Манкастера по Бирмингемскому университету. Мне известно, что полиция не нашла ничего интересного, когда беседовала с ними после инцидента, но, быть может, Сайм сумеет копнуть глубже.