Сайм говорил резко, ему нравилось терроризировать пожилого чиновника. Хабболд взял трубку и переговорил сначала с вахтером, затем с отделом кадров. А напоследок попросил Дебба зайти и захватить с собой мисс Беннет. В его густом, басовитом голосе угадывалась легкая дрожь.

Все стали ждать. Хабболд смотрел на свои руки, сцепленные над пресс-папье. Из-за двери буднично доносились голоса. Хабболд залез в карман, достал серебряную коробочку и, к удивлению Гюнтера, насыпал на тыльную сторону ладони две пирамидки коричневого порошка. Сайм подался вперед:

– Что это вы делаете, сэр?

Хабболд вытаращился на него:

– Понюшку. Вы против, офицер?

Сайм со смехом пожал плечами:

– Мне казалось, табакерки сгинули вместе с Ноевым ковчегом.

– Ничего подобного. Это куда лучше ваших сигарет. – Хабболд с резким звуком втянул нюхательный табак, сдвинул на миг брови и сказал: – Дебб, начальник канцелярии, может вам сообщить, что Фицджеральд находится в приятельских отношениях с той сотрудницей, Кэрол Беннет. Они просто друзья, уверяю вас. Но… тем не менее я обязан об этом упомянуть.

В дверь постучали, вошел клерк с личным делом. Хабболд взял досье и после секундного колебания передал его через стол Сайму. Инспектор открыл папку. Гюнтер наклонился, заглядывая в нее. «В хороших отношениях с коллегами, но держится несколько особняком. Характеризуется отсутствием амбиций». Есть жена, был ребенок, мальчик, но он умер. Мать Фицджеральда тоже умерла, а отец переехал в Новую Зеландию. Глазам Гюнтера предстала фотография молодого человека в военной форме, в той же застывшей позе, что и на университетском снимке. Вполне в духе британцев – не удосужиться обновить фотографию Фицджеральда с 1940 года.

Гюнтер запомнил домашний адрес Фицджеральда, а подняв глаза, обнаружил, что Хабболд смотрит на него.

– Все это… – Хабболд силился подобрать слово. – Мерзко.

– Предательство – весьма мерзкая штука, сэр, – сказал Сайм. Хабболд поморщился.

Снова постучали, и вошли двое: женщина за тридцать с узким интеллигентным лицом и сутулый пожилой мужчина со старомодным воротником-стрелкой. Хабболд предложил им сесть, они выдвинули стулья. Он представил им Гюнтера и Сайма как представителей особой службы. Губы пожилого мужчины сложились в суровую линию, и он бросил на женщину короткий сердитый взгляд. У той от страха округлились глаза.

Первым заговорил Хабболд:

– Это касается… э-э-э… Лишней бумаги в той секретной папке.

Дебб побелел.

– С какой стати этим занимается полиция? – отрезал он. – Внутреннее расследование еще не закончено.

– Не могу сказать. – Хабболд устало покачал головой. – Все, что от нас требуется, – это полное содействие.

Из Дебба мигом испарился боевой дух. Он сгорбился на стуле, потом произнес негромким, напряженным от злости голосом:

– За все эти годы у меня в канцелярии не случалось ничего подобного. Если сотрудник не соблюдает должный порядок, его следует подвергнуть взысканию. Но чтобы в секретной папке, за которую я отвечаю, произошла путаница! Такого никогда не бывало!

Он замотал головой, категорически отрицая такую возможность.

– Так за хранение секретных документов в конечном счете отвечаете вы? – резко спросил Сайм. – За ту отдельную комнату?

– Я руководитель канцелярии, – ответил Дебб неохотно. – Но я полагался на то, что мои сотрудники достаточно компетентны и не станут совершать… грубых ошибок.

Он с укоризной посмотрел на женщину. Та, тяжело дыша, смотрела на него в ответ. Пытаются свалить вину на нее, подумал Гюнтер.

– Можете что-нибудь сказать по этому поводу, мисс Беннет? – задал вопрос Сайм.