Вернувшись в свой кабинет, Гюнтер рассказал Сайму о предстоящем совместном допросе. В поведении инспектора появилась несвойственная ему прежде самоуверенность – соотношение сил изменилось, или, по крайней мере, так полагал Сайм. Гюнтер теперь пришел к мысли, что от него и впрямь необходимо избавиться. Этот человек пытался стравить между собой немецкое и британское ведомства, рассказал своему комиссару о проблеме с Манкастером как государственным служащим, не предупредив Гюнтера. Ему стоило бы задуматься, к чему это может привести. Слишком высокое мнение о себе ослепило его, подумал гестаповец.

– Итак, мы отправляемся в Уайтхолл, – заявил Сайм. – Рабочий день там заканчивается в пять, поэтому я попрошу особую службу устроить нам встречу с боссом Фицджеральда завтра утром.

Гюнтер вперил в него долгий, пытливый взгляд:

– Предупредите их, чтобы держали все в строгом секрете. Не упоминайте имени Фицджеральда.

– Об этом мы позаботимся, – ухмыльнувшись, пообещал Сайм.

– Какой будет моя роль? Снова изображать молчаливого сержанта?

«Осторожнее, – напомнил себе Гюнтер. – Не выдавать своего раздражения».

– Нет. Полагаем, будет невредно сообщить, что немецкая полиция помогает нам с международной стороной этого дела.

И Сайм нагло улыбнулся.

Глава 29

Рано утром в пятницу Сайм повез Гюнтера по оживленным улицам лондонского центра в Уайтхолл. Был очередной холодный день, небо затягивали серые тучи.

– Вам приходилось раньше расследовать дела, связанные с правительственными учреждениями?

– Нет. Это до сих пор территория МИ-пять. Впрочем, шпионских скандалов в Уайтхолле не было с тех пор, как три года назад в Министерстве внутренних дел накрыли ячейку Сопротивления, – это были двойные агенты. Боссы в Уайтхолле выпололи всех ненадежных много лет назад. Или думали, что выпололи.

– С кем мы встречаемся?

– С начальником отдела, в котором работает Фицджеральд. Его фамилия Хабболд. Отслуживший свое старый пердун уже собирается на пенсию, так сказал мой босс. Когда ему позвонили, Хабболд изъявил полную готовность. Не думаю, что у нас с ним возникнут проблемы.

– Что ему сказали?

– Только то, что имеются подозрения насчет одного из его подчиненных. Все нормально, имя Фицджеральда не называлось.

Они проехали по улице Уайтхолл, мимо Кенотафа, и остановились на углу Даунинг-стрит. Поднимаясь по ступенькам Министерства доминионов, Гюнтер оглядел фриз здания с фигурами африканцев, индийцев и имперских деятелей, покрытыми теперь слоем сажи. Сайм назвал свое имя пожилому вахтеру, сидевшему за столом у входа, сказав, что у них встреча с мистером Хабболдом. Старик позвонил в контору и сообщил, что через минуту спустится клерк и проводит их. Потом попросился расписаться к книге для посетителей – Гюнтер поставил неразборчивый росчерк. Они стояли и смотрели на одетых в коричневую форму курьеров, на государственных служащих в черных пиджаках и брюках в полоску.

– Ну и шайка, – тихо процедил Сайм. – Только посмотрите на эти дурацкие наряды.

Гюнтер улыбнулся:

– В Германии тоже есть правительственные служащие, которые выглядят так. Хотя их уже немного.

Появился молодой клерк и проводил их к древнему скрипучему лифту. Через его решетку Гюнтер видел разделенные на сектора комнаты, отдельные кабинеты, длинные темные коридоры. Они подошли к двери, на табличке которой значилось золотыми буквами: «Мр. Э. Хабболд». Клерк постучал.

– Войдите, – ответил басовитый голос.

Сайм назвался и предъявил Хабболду служебное удостоверение.