– Ты об этом хотела поговорить со мной вчера вечером? – спросил он.

– Да. Дэвид, послушай, пожалуйста. Те полицейские задавали вопросы насчет нашей… нашей дружбы. Они считают, что я могла предоставить тебе доступ к секретной комнате. Я сказала, что мы просто друзья и ты меня ни о чем не просил. Но на столе у Хабболда лежала открытая папка, и я заметила твое имя. Думаю, это было твое личное дело. Я звоню, чтобы предупредить: они могут вызвать и тебя.

Усилием воли Дэвид заставил себя говорить спокойно:

– Какое отношение имеет к этому особая служба? И немец?

«Это из-за Фрэнка, – подумал он. – Они каким-то образом вышли на меня».

– Не знаю. Просто хочу тебя предупредить. Я понятия не имею, что происходит… – Голос снова изменил Кэрол. – Но если ты совершил то, чего не должен был, не говори мне. Я не хочу знать…

– Кэрол, мне жаль… – промолвил он.

– Не говори мне ничего. – Она перешла на настойчивый шепот. – Если я ничего не буду знать, то ничего не расскажу им. Ты хороший человек, Дэвид. – Голос ее смягчился. – Какой бы поступок ты ни совершил, ты действовал из добрых побуждений, я это знаю. – Потом женщина добавила вдруг с грустью: – Ты ведь знаешь, что я всегда чувствовала по отношению к тебе. Ведь знаешь, правда? Я могу сказать.

Он не ответил. Просто не смог. На миг повисла тишина, потом Кэрол заговорила снова, очень тихо:

– Они не найдут улик против меня, потому что их просто не существует. Даже если ты исчезнешь. – (Он ничего не сказал.) – Ты ведь собираешься уйти, правда? Нет, не отвечай, не надо.

– Кэрол…

– Ты поступал так, как считал правильным. Ты хороший человек, Дэвид.

Зазвучали гудки. Потрясенный, он положил трубку. Затем в мозгу щелкнуло: Дэвид вспомнил заученный им порядок действий в том случае, если на работе складывается чрезвычайная ситуация, если есть основания думать, что его раскрыли. Немедленно выйти из министерства, найти телефонную будку и позвонить по номеру, который он давно знает наизусть. Дэвид застыл на месте. Он понимал, что, если уйдет, для Кэрол все осложнится. Она любила его, а он воспользовался ею, и все равно Кэрол пытается его спасти.

Сара. Ей тоже грозит опасность, как и всем, если его схватят. Он глянул на дверь. Момент настал: Хабболд и любой другой сотрудник министерства – враги, готовые его захватить. И двое полицейских, один из них – немец. Дэвид сгреб пальто и шляпу и ринулся к двери, захватив портфель и зонт. Потом стремительно спустился на два этажа до вестибюля; ему хотелось бежать, но не следовало привлекать внимания. Пересекая коридор, он услышал оклик Сайкса, вахтера:

– Мистер Фицджеральд! Мистер Хабболд просил вас задержаться.

Дэвид не остановился и не обернулся, ровным шагом направляясь к выходу. Пожилая уборщица в халате и платке удивленно уставилась на него, оторвав взгляд от тряпки.

– Мистер Фицджеральд! – Сайкс перешел на крик. – Подождите, пожалуйста!

Дэвид прошел через двери, сбежал по ступенькам и помчался по Уайтхоллу.

Телефонная будка нашлась на углу Трафальгар-сквер. В ней воняло мочой. Он нашел в кармане несколько пенни, по памяти набрал номер и застыл, готовый нажать кнопку «А». Гудки шли и шли, но никто не отвечал.

Он ощутил, как паника стискивает его, словно клещи. Полиция уже арестовала людей на другом конце провода? Не часть ли это общей зачистки? Нет, это наверняка не так, иначе за ним бы просто пришли, а не стали разговаривать сначала с Деббом и Хабболдом. Гудки оборвались. Он снова набрал, сжав тяжелую черную трубку так, что заболела рука. И опять никто не ответил. Дэвид в сердцах опустил трубку на рычаг и стал смотреть через мутное стекло телефонной будки на прохожих, спешивших по делам в это хмурое утро, на грязных голубей, порхавших у подножия Нельсоновой колонны.