– Мне готовиться к открытию сегодня? – спросила она, когда он закончил. В ответ на его недоуменный взгляд девушка рассмеялась. – Это о работе. Я обычно открываюсь в пять, а сейчас почти четыре.

– Я думаю… лучше не стоит. Может подойти еще кто-нибудь из наших.

Дилис вздохнула:

– Повешу на двери записку, что заболела. В пятницу ходят двое постоянных посетителей, они расстроятся, но тут ничего не поделаешь. И к тому же мне проще будет собрать вещи, правда?

Дэвид с любопытством посмотрел на нее:

– Как вы занялись… занялись этим?

Она нахмурилась:

– Вас это шокирует, да?

– Нет. Я просто… я никогда…

Дилис снова улыбнулась:

– Вы совсем невинное создание, правда? Мой отец погиб под Дюнкерком – один из тех, кому не удалось выбраться. Мать пошла вразнос, начала пить. Денег не было. Один друг втянул меня в эту вот игру.

Дэвид обвел взглядом комнату:

– Разве это… ну, не опасно?

Девушка вдруг рассмеялась:

– Это вы у меня спрашиваете про опасность? Вот уж воистину, как говорится, с больной головы на здоровую.

Прошло минут пятнадцать, и на лестнице снова послышались шаги. Дилис с облегчением откинулась на спинку стула.

– Это Наталия.

Она вышла, и вскоре Дэвид уловил приглушенные голоса двух женщин. В квартиру они вошли вместе. На Наталии были старое серое пальто и шляпка, в руках продуктовая сумка; рядом с яркой красавицей Дилис она выглядела неряшливой и заурядной. Дэвид подумал: Наталия, вероятно, специально придерживается этого образа, чтобы не привлекать внимания. Обидно за нее. При виде Наталии сердце его подпрыгнуло, но вновь упало при мысли о Саре, которой грозит сейчас серьезная опасность. Наталия посмотрела на него и спокойно проговорила:

– Пойдемте. Дилис, я скажу, что к чему, как только выясню.

Они переместились в квартиру Наталии. Там, как обычно, пахло красками, но большую часть картин она сняла и сложила, прислонив к стенам. Осталась только кричащая батальная сцена: павшие солдаты лежат в снегу на фоне белых гор. В комнате было холодно. Женщина проследила за взглядом Дэвида.

– Да, – произнесла она низким голосом. – Я собираю вещи. Мне тоже придется переехать. Дело очень серьезное.

– Простите, – обратился он к ней.

– Бывает. – Наталия устало улыбнулась. – У нас всегда есть наготове запасная явка.

Они долго стояли и смотрели друг на друга. Потом Наталия сказала:

– Садитесь.

Дэвид сел и стал смотреть, как она разжигает газ, склонившись, чтобы опустить монеты в счетчик.

– Простите, что не застали меня, – бросила женщина через плечо. – Один из наших людей пришел и сообщил, что вы в бегах, поэтому мне пришлось сделать несколько телефонных звонков. Мистер Джексон скоро придет. Джефф Дракс тоже.

– Джефф? О нет…

Она распрямилась и заговорила – печальным, почти извиняющимся тоном.

– Начав наводить справки о вас, они быстро выяснят, что вы были друзьями. Мне пришлось позвонить мистеру Джексону на работу. Обычно мы этого не делаем, ведь нельзя знать, какие телефоны на госслужбе прослушиваются, но случай экстренный.

– Как насчет другого члена ячейки – Бордмана из Министерства по делам Индии?

– Его предупредили. Но насколько нам известно, на него они выйти не смогут. – Наталия села напротив, устремив на Дэвида сосредоточенный взгляд ясных миндалевидных глаз. – Прошу, расскажите обо всем, что случилось сегодня. – Она сидела и невозмутимо слушала объяснения Дэвида, время от времени кивая. – Та женщина, Кэрол… – сказала Наталия, когда он закончил.