– Я не делал ни малейших намеков.

Джексон посмотрел на Наталию.

– Ладно, с этой ячейкой покончено, – мрачно проронил он. – Сворачиваемся сегодня же.

– Как насчет Дилис? – спросила Наталия.

– Ей тоже нужно уехать. Завтра, если возможно. Думаю, в ее занятии есть свои преимущества – она вскоре найдет другое место и продолжит работать. Я ей почти завидую. – Джексон перевел взгляд на Дэвида и Джеффа. – Боюсь, вы двое больше не агенты. Провалены. Спалились. В бегах. Вам надо это осознать.

Дэвид повернулся к Джеффу:

– Ты тоже?

– Я ушел после полудня, когда мне позвонили. К тому же, полагаю, во мне начали сомневаться. Я без энтузиазма работал над программой создания поселений в Африке – актер-то из меня неважный. Разумеется, поначалу я не притворялся, я в самом деле приехал сюда из-за разбитого сердца… – Джефф коротко хохотнул. – Но это было несколько лет назад. К тому же им не потребуется много времени, чтобы установить связь между мной и тобой – не секрет, что мы давно дружим. – Он посмотрел на Джексона. – Я-то переживу, сэр, вот только как с моими родителями? Есть ли шанс перевезти их куда-нибудь?

Джексон покачал головой:

– Не лучшая идея. Если они исчезнут, их начнут искать, а в их возрасте… ну, жить с нами непросто. Они ничего не знают?

– Если бы знали, то не одобрили бы. Мой отец – член Ротари-клуба, и они с матерью даже сейчас не вышли из коалиционной консервативной партии.

– Раз так, их не тронут, – сказал Джексон. – По счастью, немцев сдерживает то обстоятельство, что мы – пока – не оккупированная страна. Они не могут хватать людей ни за что. Британским властям нравится тешить себя мыслью о том, что они до сих пор тут главные. Вот почему Манкастер до сих пор остается в клинике для душевнобольных.

– Вся шпионская сеть Сопротивления в опасности? – вполголоса осведомился Дэвид.

– Да откуда мне, черт побери, знать? – взорвался Джексон и принялся расхаживать по комнате. Потом насупился и повернулся к Дэвиду. – Простите, – сказал он. – Нам всем тяжело.

– Мы с Дэвидом предполагаем, что немцы могли выйти на него благодаря наводке от Манкастера, – заявила Наталия.

Джексон замотал головой:

– Я так не думаю. Этим вечером мы связывались с нашим человеком в психушке. Манкастер по-прежнему не разговаривает, и никто не пытался допрашивать его. Наш человек считает, что доктор Уилсон старается защитить своего пациента. Манкастер для него стал чем-то вроде персонального подопечного.

– Ваш человек? – спросил Джефф. – Бен, санитар-шотландец, с которым мы встречались?

– Это имя, под которым он вам известен. Мы связываемся с ним по коротковолновому радио. Он тоже в большой опасности. – Джексон оглядел встревоженные лица вокруг себя и вдруг выдал свою обезоруживающую улыбку. – Надо бросить привычку расхаживать по комнате, правда? Скверно действует на нервы всем. Ну же, Дракс, давайте присядем. Мне нужно довести до вас принятые решения, сообщить, что будет дальше. И времени у нас не так много.

Джексон устроился в кресле у газовой горелки, сделал глубокий вдох.

– Весь сегодняшний день я говорил с людьми на высоком уровне. На самом высоком уровне. – (Дэвид подумал, что речь идет о Черчилле.) – Решено забрать Манкастера из клиники. Мы намерены превратить риск в возможность. Вы поедете втроем, Наталия снова будет главной.

– Как мы это сделаем? – поинтересовалась женщина.