Они пошли дальше, по-прежнему черепашьим шагом, вплотную к живым изгородям. Листья были влажными и липкими. Еще два раза они едва избежали столкновения с другими прохожими, но все были настроены добродушно. Дэвид вспомнил воздушные тревоги в 1939–1940 годах. В ту зиму он был в отпуске, дома. Спеша в бомбоубежища при полном затемнении, люди изображали веселость, за которой прятался страх перед угрозой с неба, в итоге так и не материализовавшейся.

Наконец они нашли нужный поворот, вглядываясь в таблички на домах. Наталия наклонилась, чтобы рассмотреть номер дома на воротах.

– Это четвертый, – сказала она. – Нам нужен сорок второй. Считайте дома.

Они добрались до правильного, по их расчетам, дома. Дэвид открыл калитку, прошел по дорожке и постучал в дверь. Открыла худенькая, измученная с виду женщина в папильотках, из-за спины у нее доносились детские голоса.

– Да?

Она уставилась на него.

Пароль был тем же самым, что у Броков, – «Ацтек», но Дэвид понял, что они попали не туда.

– Я сорок второй дом ищу, – сказал он вместо кодового слова.

Женщина наморщила лоб:

– Это через две двери.

– Спасибо. – Дэвид коснулся шляпы.

– Вот чертово марево! – буркнула женщина. – Это все из-за вас.

Она резко захлопнула дверь. Уходя, Дэвид заметил, как штора на переднем окне сдвинулась. На него смотрел маленький мальчик – немигающим, злым взглядом.

Они направились к дому, стоявшему за следующим. На этот раз дверь открыл крупный темноволосый мужчина лет сорока с лишним, в жилете, с подтяжками. Он вопросительно поглядел на Дэвида.

– Мистер О’Ши?

– Это я.

Его ирландский выговор напомнил Дэвиду об отце.

– Ацтек, – сказал Дэвид, чувствуя себя немного глупо.

– Благополучно добрались? – тихо спросил мужчина.

– Да. Да, все в порядке.

Они прошли вслед за хозяином через узкий коридор в людную гостиную на задах дома. На каминной решетке пылал уголь. В углу стоял старомодный телевизор с крошечным экраном; показывали сюжет о новой дамбе, построенной итальянцами в Эфиопии. Невысокая, дородная женщина в цветастом переднике, с седеющими черными волосами, сидела за большим столом, занимавшим чуть ли не полкомнаты, и строчила на швейной машинке. Когда ввалились гости, она встала.

– Все добрались благополучно, – сказал мужчина вполголоса. – Их пятеро, как и сообщали.

Женщина улыбнулась. Лицо у нее было морщинистое, доброе, но волевое.

– Все хорошо прошло?

Она тоже была ирландкой.

– Как по маслу, – ответил Бен. – Не считая тумана.

Взгляд хозяйки остановился на Фрэнке.

– Это вы ученый?

Глаза Фрэнка испуганно распахнулись, но что-то в миссис О’Ши успокоило его.

– Да, – ответил он негромко.

Она оглядела остальных:

– А теперь скажите, кто из вас мистер Фицджеральд?

– Я.

Дэвид шагнул вперед. Женщина подошла и взяла его за руку. На жуткий миг ему показалось, что пришли дурные вести, но она ласково промолвила:

– Ваша жена в безопасности, любезный. Я просто хотела сообщить, что все хорошо.

Дэвид судорожно выдохнул:

– Спасибо вам, спасибо. Она… она придет сюда?

Он вдруг осознал, что эта перспектива страшит его.

– Нет, мы решили, что правильнее сразу же вывезти ее из Лондона. Вы встретитесь с ней позже. Обо всем позаботятся. Ах, ну где же мои манеры? Садитесь, все вы.

Они расположились вокруг большого стола. Мистер О’Ши выключил телевизор, сел в стоявшее рядом с ним продавленное кресло, достал трубку и закурил, бросая на гостей острые взгляды.