Джефф снова закашлялся:

– Если будете проходить мимо аптеки, не прикупите для меня маску? Простите, это звучит глупо.

– Вовсе не глупо. Обязательно куплю.

– Даже здесь у меня першит в горле.

Дэвид посмотрел на друга, сидевшего с несчастным видом. Едкий запах смога просачивался даже в дом.

– Какую фразу используют немцы, когда люди исчезают? – спросил мистер О’Ши.

– Ночь и туман, – ответил Джефф. – «Nacht und Nebel». Это из Вагнера.

– Точно. Мы этого выродка досыта наслушались по радио.

– Когда попадете в Америку, будете слушать рок-н-ролл, надо полагать, – сказала Эйлин с нарочитой веселостью.

Дэвид покачал головой – сложно было это представить.

– Сверхоплот капитализма, – с иронией заметил Бен. – Но когда черт припрет, куда хошь поедешь. – Он обратился к Шону. – Так вы на железной дороге работаете?

– С тех самых пор, как приехал сюда в двадцать третьем. После ирландской войны за независимость.

– Вы воевали? – спросил Дэвид.

Шон кивнул:

– В гражданской войне тоже участвовал. В частях Майкла Коллинза. Там были сплошь фермеры, голытьба. Из Вексфорда.

– Как думаете, почему требования железнодорожников удовлетворили? – поинтересовался Бен. – Никак не ожидал, что правительство пойдет на попятную.

– Э-э-э, власти собрали профсоюзных вожаков и предложили им достаточно, чтобы те продались. Они нужны, чтобы организовать перевозку евреев. В этих так называемых тред-юнионах, – с презрением заметил Шон, – полно коалиционных лейбористов из правого крыла.

Бен кивнул в знак согласия:

– Ловкие ребята. Знают, какой минимум устроит людей. Настоящие профсоюзы вывели бы народ на улицы, как делают ливерпульские докеры. Но в итоге рабочие победят, иначе быть не может.

Шон искоса посмотрел на него:

– Вы прямо как коммунист вещаете.

– Так и будет, приятель.

– Нет, не будет. – Ирландец покачал головой. – Железнодорожники всегда стояли справа. Забыли про Джимми Томаса, который предал шахтеров во время Всеобщей забастовки в двадцать шестом? – Он ткнул чубуком трубки в Бена. – Вы удивитесь тому, сколько профсоюзных активистов поддержало мир в сороковом и продолжает его поддерживать. Даже теперь железнодорожники бастуют из-за низких зарплат, а не из-за политики.

– Профсоюзным делегатам стоило потребовать больше. Железнодорожники всю страну способны остановить.

– Тогда в ход пойдет армия.

– Мой муж двадцать лет был профсоюзным делегатом, – возвысила голос Эйлин. – С каждым годом становится все труднее. Достаточно сказать в разговоре не с тем парнем что-нибудь хорошее о Сопротивлении, и его обвинят в измене. – Она сердито нацелила палец на Бена. – Поэтому не надо говорить, что он щелчком пальцев может вызвать революцию.

– Но на севере-то рабочие бьются, – с жаром возразил Бен. – Устраивают демонстрации, сталкиваются с полицией, дают отпор. Как насчет забастовки ливерпульских докеров, йоркширских шахтеров, шотландских печатников?..

– На севере люди в отчаянном положении, – произнес Джефф. – Рост безработицы свел зарплаты к нулю…

– И еще там особые обстоятельства, – добавил Дэвид. – Каждому известно, что владельцы шахт со своими мелкими неприбыльными компаниями оказались в безнадежном положении. Они постоянно снижают зарплаты…

– Зарплаты и здесь невысоки, – парировал Бен. – Впрочем, получая жалованье государственного служащего, вы могли этого и не заметить, – с сарказмом добавил он. – Все меняется, и это не что иное, как ход истории.