Она споткнулась, Мег обернулась и бросила на нее сердитый взгляд.

– Идемте, – буркнула она, – пока не хватились того человека и не пустили по нашим следам еще сотню. Не привлекайте внимания, старайтесь выглядеть нормально. Но поспешите.

Сара пыталась собраться. Она не могла отделаться от мысли: каково было для Мег ходить взад-вперед по улице, ожидая, пока не уйдет Айрин, потом заметить входящего в дом полисмена? Похоже, хладнокровное убийство человека совсем не потрясло ее. В Сопротивлении все такие жестокие? Неужели и Дэвид в глубине души был таким же?

Они дошли до станции «Кентон». Мег купила билеты. Поезд подошел быстро, и вскоре уже стучал колесами под Лондоном. Женщины вышли на «Пикадилли-серкус».

– Это здесь, – бросила Мег.

У магазина, на двери которого висел большой плакат: «Санта-Клаус здесь этим вечером!», стояла очередь из возбужденных детишек и их родителей, кутавшихся от холода. Мег посмотрела на них, и в глазах за стеклами в стальной оправе промелькнуло осуждение.

– Рождество должно напоминать о появлении на свет нашего Спасителя, – сказала она.

Они пересекли дорогу. Движение было плотным, начинало смеркаться. Сара думала о своем доме, о лежавшем в нем мертвеце. Мег повела ее через лабиринт улиц, полных кофеен, лавок с экзотическими товарами, низкопробных пабов и раскрашенных в черно-белые цвета витрин.

– Безбожное место, – сердито буркнула Мег.

– Что?

– Сатанинский вертеп. О морали теперь никто не вспоминает. И все из-за католиков.

– Как это?

Саре показалось, что Мег слегка чокнутая.

– Чернорубашечники. Нацисты. Все они – орудия папы. Это ведь началось в Риме, когда пришел Муссолини, разве не так? Взгляните на Италию, Испанию или Францию. Католики и фашисты – два сапога пара. Они рядом, всегда и везде.

– Я знакома с парой католиков-коллаборационистов, но не они в ответе…

– Подрывают протестантскую мораль – вот что они делают. Я преподавала в средней школе, я все это видела: мальчики маршируют в форме чернорубашечников, отпускают в адрес учителей оскорбительные замечания, и им это сходит с рук. Поэтому я и ушла… – Мег так резко остановилась, что Сара едва не врезалась в нее, потом свернула в грязный переулок. Потом позвонила в звонок рядом с облупившейся зеленой дверью, повернулась к Саре и мрачно улыбнулась. – Надеюсь, вас не слишком-то легко потрясти.

Послышался шум шагов, дверь открыла молодая женщина: высокая, с ярко-рыжими волосами, в зеленом свитере с вырезом. Женщина посмотрела на Мег, та чопорно кивнула.

– А, это вы, – произнесла рыжая без особого восторга. Мег мотнула головой в сторону Сары:

– Я привела ее.

– Привет! – Женщина дружелюбно улыбнулась. – Меня зовут Дилис. Проходите.

Она проводила Сару в обшарпанный коридор, потом вверх по лестнице и далее в нечто вроде гостиной с жесткими стульями вдоль стен. На одном из них восседал крупный мужчина лет пятидесяти с лишним, в темном пальто с бархатным воротником; на соседнем стуле лежали котелок и зонтик. Он встал и протянул Саре руку. На губах его играла улыбка, но взгляд оставался холодным и строгим.

– Я мистер Джексон, – сказал он. – А вы миссис Фицджеральд?

– Да.

– Возникли сложности, – доложила Мег. – К ней явилась сестра, и мне пришлось целую вечность расхаживать по улице. Потом появился фараон. Надо было от него избавиться. – Ее взгляд обратился на Сару. – Она огрела копа по голове. Я его пристрелила.

Джексон нахмурился:

– Им это не понравится. Один из них – вдвойне будут стараться.