Дэвид встал и натянул одежду, которую ему выдали вечером. Джефф сел, снова закашлялся и попил воды. Дэвид отдернул занавески. При дневном свете туман казался серовато-бурым, он лез в окна, покрытые сальными пятнами сажи. Где-то впереди угадывались очертания стены, окружавшей маленький двор.

– Смог густой, как прежде, – сообщил он Джеффу. – Ты как?

На лбу у Джеффа блестели капельки пота.

– Не очень. В горле все так же першит. Голова болит. Господи, эта вонючая гадость проникает даже сюда, я ее чувствую. Прости, я не давал тебе спать ночью.

– Ты не виноват.

– Забавно, но мне снился сон, будто я снова в Африке. Иду навестить Элейн. Ее муж в отъезде, и я поднимаюсь на крыльцо ее бунгало, но дверь открывают мои родители. Мама и папа. Молодые, как в пору моего детства.

Джефф лег и уперся в потолок тоскливым взглядом. Дэвид никогда еще не слышал такого уныния в голосе друга.

– С ними все будет хорошо, – сказал он.

– Я просто подумал, что, наверное, больше не увижусь с ними.

– А если мы вышвырнем немцев?

Джефф вяло улыбнулся. Дэвид подумал, что Сара наверняка чувствует то же самое по отношению к своим родным. Ему-то хорошо: только отец остался, и тот в безопасности, в Новой Зеландии. Можно даже поехать и поселиться у него.

Когда они спустились, Бен и Наталия уже завтракали. Эйлин расставляла тарелки. Из радиоприемника на кухне звучал «Выбор домохозяек». Шон натягивал подбитые гвоздями сапоги.

– Яичница с беконом? – спросила Эйлин у Дэвида, потом перевела взгляд на Джеффа. – Как себя чувствуете?

– Слегка шатает.

– Я дам вам таблетку от головы. Боюсь, этот гороховый суп за окном провисит целый день, если верить прогнозу по радио, а то и дольше. Выражают беспокойство по поводу Смитфилдской выставки скота – некоторые животные заболели. Вонючий туман. Ну же, присаживайтесь.

Устраиваясь, Дэвид встретился взглядом с Наталией. Та улыбнулась наполовину грустно, наполовину заговорщицки. Она помыла голову, волосы ее были каштановыми, шелковистыми. Дэвид заметил, что Джефф перехватил их с Наталией взгляды, и быстро отвел глаза.

– Где Фрэнк? – спросил он у Бена.

– Тоже неважно себя чувствует. Через минуту я отнесу ему завтрак наверх.

Шон встал.

– Мне пора на работу. Вернусь около шести. – Он кивнул гостям и нежно поцеловал Эйлин в лоб. – Будь осторожна, слышишь? Береги тут всех.

– Ну, ступай.

Она на миг коснулась его щеки, потом вернулась в кухню. Стукнула входная дверь, закрывшаяся за Шоном.

– Фрэнку кажется, что Шон его невзлюбил, – тихо сказал Бен. – Поэтому он остался наверху.

– Люди боятся больных с психическими расстройствами. – Наталия покачала головой. – Фрэнк разглядел этот страх в мистере О’Ши.

– Я отнесу ему завтрак, – вызвался Дэвид. – Он принял таблетку?

– Я дал ему, когда он проснулся.

– У него зависимость от этих таблеток, да? – спросила Наталия.

– Нет, – ответил Бен. – От этих таблеток зависимости не возникает, но, сидя на них, люди привыкают чувствовать себя спокойнее, поэтому отучать их надо постепенно. Мы перестанем его пичкать, когда окажемся в безопасности. – Бен серьезно посмотрел на нее. – А пока ему лучше пребывать в покое – не только ради его самого, но и ради нашей безопасности.

Дэвид отнес поднос наверх. Фрэнк сидел на кровати, одетый в старый кардиган полковника Брока, и смотрел на туман. Электрический камин с одной спиралью немного смягчал холод.