Гюнтер оказался прав: запущенный по его инициативе опрос лондонских информаторов в Сопротивлении вывел их на семью О’Ши, известных противников режима, а бдительный сосед сообщил, что к ним приходил странный посетитель с выговором приличного человека, подходящий под описание Фицджеральда. Но когда Сайм с полицией нагрянули в дом, началась перестрелка, и взять живым удалось только Дракса. Четверо сбежали, включая Манкастера, если верить словесному портрету. Теперь полиция расставляла кордоны, но туман осложнял поиски. Гесслер говорил, что, по крайней мере, вина за неудачный арест целиком ложится на британцев. Но Берлину по-прежнему был нужен Манкастер – живой.

Гюнтер уже провел одну беседу с Драксом. Тот лежал на койке в камере этажом ниже, с повязкой на груди, густо пропитавшейся кровью. Вообще-то, заключенному стоило потомиться несколько часов за решеткой, чтобы страх сделал свое дело, но Дракс был слишком слаб. Когда Гюнтер вошел, он кашлял и вообще выглядел как человек на пределе физических сил. Он посмотрел на Гюнтера, в голубых глазах светилась только бессильная ярость.

– Вас, вижу, подлатали, – сказал Гюнтер. Вместо ответа Дракс злобно посмотрел на него. – Доктор полагает, что, помимо раны в груди, у вас синусит. Неудивительно, с этаким-то ядовитым смогом. Я тоже страдаю из-за строительной пыли в Берлине. Воды не хотите?

– Нет.

Голос Дракса был очень хриплым.

– Ну, как угодно. Мне сообщили, что при вас имелась капсула с цианидом.

– По своему невезению, я не смог ею воспользоваться.

– Как понимаю, у ваших друзей тоже есть такие. Нам известно, что миссис О’Ши проглотила свою.

– Я вам ничего не скажу, – сказал Дракс вяло, без бравады. – Я знаю, что у вас делают с теми, кто отказывается говорить, поэтому можете приступать.

– Джеффри Саймон Дракс. Вы учились в университете с Дэвидом Фицджеральдом и Фрэнком Манкастером, служили в Африке, а затем перешли на кабинетную работу в Министерстве по делам колоний и начали выдавать секреты Сопротивлению. Сейчас мы вскрываем целую есть шпионов, состоящих на государственной службе.

Дракс молча смотрел на него. Гюнтер вглядывался в изможденное лицо. Вполне себе арийское – вероятно, унаследованное от саксонских или норманнских предков. Из тех англичан, предположил он, что верят в принцип «положение обязывает» и считают своим долгом нести цивилизацию бедным туземцам империи, хотя империю можно построить только при помощи силы. В каком-то смысле он восхищался такими людьми, как Дракс, существами крепкой породы.

– Я не собираюсь причинять вам вред, – произнес Гюнтер мягко. – Почему вы вступили в Сопротивление?

– Я же говорил, что ничего вам не скажу.

Гюнтер пожал плечами:

– Просто любопытно. Нас не интересуют шпионы на государственной службе. С ними пусть разбираются английские власти. Мы хотим узнать о Фрэнке Манкастере: зачем вы его выкрали, что собирались с ним делать. Он знает только, что вы хотели сохранить ему жизнь.

– Я ничего не скажу.

Гюнтер ждал этого ответа, но все равно был разочарован. Что ж, у него были свои планы. Он повернулся к двери.

– А воду вы получите, – сказал он.

Гюнтер сделал несколько телефонных звонков, потом долго беседовал с флотскими офицерами из Портсмута, следившими за эфиром на южном побережье. И наконец поговорил с Гесслером, который выразил желание присутствовать при следующем допросе.

Полчаса спустя раздался стук в дверь, вошел Сайм, усталый и недовольный. Он принес с собой сернистый запах тумана. Гюнтер указал ему на стул. Сайм сел, положил ногу на ногу и стал покачивать ступней.