Дракс повернулся к Гюнтеру с отчаянием на лице.

– Не причиняйте им вреда, – взмолился он. – Пожалуйста, не трогайте их. У них есть знакомства, вас ждут неприятности…

– Не в этот раз, – ответил Гюнтер спокойно, почти с сочувствием. – Они всего лишь члены регионального отделения Консервативной партии. Бивербрук и пальцем не пошевелит, чтобы защитить эту мелочь. С момента бегства Манкастера Берлин всерьез надавил на ваше правительство, и оно выдало их нам. Мне жаль, что вам пришлось это увидеть, – добавил он, – но нам нужно, чтобы вы заговорили. Героизм тут не поможет. Ваши родители находятся в нескольких комнатах отсюда, увиденные вами кадры отсняты всего десять минут назад. – Он тяжело вздохнул. – Мы показали вам то, что готовы сделать; и если вы не станете отвечать на вопросы, займемся вашими родителями. А после покажем вам фильм.

Гюнтер надеялся, что теперь Дракс заговорит, – ему все это не доставляло удовольствия, и он молился, чтобы женский мизинец оказался достаточной ценой. Капп живо обернулся к англичанину.

– В противном случае, сами знаете… – сказал он и пожал плечами. – Сначала пальцы на руках, потом на ногах. То одного поросеночка продадут, то другого. Пока никого не останется. Тогда перейдем к глазам.

– Живыми они нам не нужны, вы же понимаете, – продолжил Гюнтер. – И если вы по-прежнему откажетесь говорить, мы займемся вами. Только, скорее всего, будем сочетать физическое воздействие с наркотиками. Мы кое-чему научились у русских. И какую бы личную храбрость вы ни проявили, все окажется бесполезным. Но мы предпочитаем, чтобы вы находились в полном сознании. Вы должны заговорить не позже чем завтра. Уясните это. – Он настойчиво посмотрел на Дракса. – Нет ничего постыдного, если человек начинает говорить, чтобы спасти других. Четверо в бегах, четыре жизни. Скорее всего, их поймают; но даже если кому-нибудь удастся уйти, американцы почти наверняка убьют их, после того как вытянут все нужное им из Манкастера.

Голова Дракса дернулась. Гюнтер не знал, как собираются поступить с беглецами американцы, хотя его не удивило бы, если бы те убили Манкастера, учитывая то, каким опасным знанием он обладает.

– Подумайте об этом и о том, что ваших родителей запытают до смерти, – добавил он.

Несколько секунд висело молчание, потом Дракс произнес голосом, полным усталого отчаяния:

– Я ничего не знаю. У нас так устроено – каждый знает только то, что касается его. Я не знаю, зачем американцам нужен Манкастер. Понятия не имею.

Гюнтер кивнул:

– Мы знаем больше, чем вы думаете. – Он набрал в грудь воздуха. Самое время для блефа, пока Дракс ослаблен и потрясен. Гюнтер продолжил: – Вы намеревались покинуть страну. На подводной лодке. Как мы полагаем, с побережья Сассекса. Берег под наблюдением, мы их поймаем.

По изумленному выражению лица Дракса Гюнтер понял, что попал в цель: именно так беглецы и собирались сделать.

– Откуда вам это известно? – с пораженным видом спросил Дракс.

Гюнтер не ответил, просто наклонил голову. Англичанин молчал какое-то время, потом поник и заплакал. Он рыдал как маленький, плечи его тряслись, от горделивой стойкости не осталось и следа. Он сломался. Гесслер ухмыльнулся. Гюнтер закрыл глаза.

– Если я расскажу вам то немногое, что знаю, вы отпустите моих родителей? – Голос Дракса звучал безжизненно и глухо. – Похоже, вы и так уже все знаете.

– Конечно отпустим. Они нам ни к чему.

У Дракса опустились плечи.

– Не знаю, где именно должны были нас подобрать. Но это в часе езды от Лондона.

Гюнтер призадумался. Час до побережья. Центральный Сассекс. Там много утесов, и число мест, где можно принять людей на борт, тем самым сужается.