– Посмотрим кино, – заявил Гесслер с ехидной улыбочкой.

Техник развернул белый экран и повесил его на противоположную стену.

– Нужно погасить электричество, – сказал он Гюнтеру. – Лампы слишком яркие.

– Хорошо.

Гюнтер кивнул Каппу, тот вышел из камеры, выключил свет и вернулся, с лязгом закрыв за собой дверь. Техник щелкнул тумблером, в темноте послышался стрекочущий звук. Затем на экране возникло изображение. Гюнтер с одобрением отметил про себя, что фильм цветной. В кадре возникла другая камера, с металлическим столом и стулом, к которому веревками была привязана Кэрол Беннет. Ее руки лежали на столе, будучи пристегнуты к нему ремешками в области запястий. На ней был покрытый пятнами белый халат, волосы были зачесаны назад. Сзади стояли два охранника, один держал ее за плечи. Кэрол выглядела испуганной. Гюнтер услышал, как Дракс едва слышно прошептал: «О нет».

– Узнаете ее? – спросил он.

– Это мисс Беннет, подруга Дэвида. Она не имеет к нам никакого отношения… – Голос Джеффа окреп. – Она не связана с Сопротивлением.

– Мы знаем.

К ней подошел еще один человек, в длинном зеленом балахоне, как у хирурга; в руке он держал большую пилу с крупными зубьями. Гюнтер покосился на Сайма. Тот слегка подался вперед.

– Держите правую руку ровно, – сказал человек с пилой.

Кэрол начала кричать:

– Остановитесь! Нет! Не надо!

Она дико забилась, но один из охранников крепко держал ее за плечи, а другой подошел ближе и придавил руку к столу. Не говоря больше ни слова, человек с пилой наклонился, ухватил ее за мизинец, приставил к нему пилу – чуть выше костяшки – и стал пилить. Кровь брызнула на стол. Кэрол визжала и умоляла их остановиться, но никто из мучителей даже бровью не повел. Они были непреклонны. В темноте Гюнтер услышал, как Дракс испустил вздох ужаса, потом заерзал, пытаясь встать. Капп удержал его. Дракс снова зашелся в приступе сухого кашля. Взгляд Гюнтера вернулся к экрану. Отпиленный мизинец Кэрол Беннет лежал на столе, кровь хлестала из изувеченной кисти. Она продолжала кричать. Человек положил пилу, освободил руку и деловито наложил на запястье жгут. Фильм резко оборвался, остался белый экран. Кинопроектор продолжал работать, озаряя комнату неярким светом.

– Вы мерзавцы! – крикнул Дракс. – Вы…

Он не договорил, захлебнувшись кашлем.

– Снято пару часов назад, – спокойно произнес Гюнтер. – Перед тем, как ее передали британской особой службе. Видите ли, она предупредила Фицджеральда, что он должен уйти из офиса. – Гесслер отошел от стены. – Это было то, что вы называете киножурналом. Основная картина еще впереди.

Дракс перестал кашлять и затих. Его глаза дико блестели в полумраке. Гюнтер кивнул оператору. Тот вставил в проектор другую бобину, на удивление ловко управляясь в почти полной темноте. Должно быть, привык. На экране появилась другая камера, тоже со стулом и столом. Мужчина, одетый в кожаный передник и кожаные перчатки, держал тяжелый кривой нож. Камера сместилась, показав пожилую пару; каждого держал охранник. Пленники были голыми, ничто не скрывало белые, морщинистые тела; длинные груди женщины обвисли. Они держались за руки, тряслись и были бледными от страха.

– Мама! Папа! – выкрикнул Дракс. – Нет! Перестаньте!

– Включите свет, пожалуйста, – негромко проговорил Гюнтер.

Капп вышел, лампы снова вспыхнули. По знаку Гюнтера оператор свернул экран – при этом раздался щелчок – и начал собирать свое оборудование. Он стоял, повернувшись спиной к остальным, за все это время они не видели его лица. Сайм прислонился к стене, весь бледный.

– Покуда мы видели только первую сцену, – обратился Гесслер к Драксу с ехидным смешком.