– Господи, это ужасно.

– Знаю. – Она криво улыбнулась. – Я мало с кем делилась этой историей.

– Ее должно быть очень трудно рассказывать.

– Верно.

– Что сталось с вашим женихом?

– Я вышла за него замуж. А теперь он мертв. – Тон ее переменился, ей явно хотелось завершить беседу. Отвернувшись, она бросила окурок на асфальт и затоптала его. – А теперь пора ехать дальше. Сосредоточьтесь на своем друге Фрэнке.

Глава 15

Фрэнк сидел в облюбованном им кресле и смотрел на улицу. Тем утром стоял легкий туман. День был воскресный, часть пациентов отправилась на службу в церковь, поэтому в отделении царила тишина.

Сегодня приедет Дэвид. После вчерашнего телефонного звонка Фрэнк сильно разволновался, задумавшись о том, как он сюда попал и что знает. Он боялся, что может выболтать секрет. Сидя в кресле, Фрэнк замечал, что возвращается мыслями в школу. Возможно, причиной была полученная недавно доза ларгактила, но он вдруг обнаружил, что думает о ней как-то отстраненно, словно все это происходило с кем-то другим.

На второй и третий год жизнь в Стрэнгмене превратилась в странную рутину. Фрэнка по большей части сторонились, хотя мальчишки еще кричали ему вдогонку в коридорах: «Мартышка», «Покажи лыбу, шимпанзе» и прочие обидные слова, включая прозвища «Дебил», «Отросток» и, по временам, «Английская сука». В школе учились и другие мальчики из Англии, но происхождение стало еще одной палкой для избиения Фрэнка – метафорической, поскольку в школе твердо верили, что если палками и камнями можно переломать кости, то от прозвищ вреда не будет. Случалось, что в клоповнике с кровати Фрэнка крали простыню или мочились в стакан с водой на его тумбочке, но у него оставались книги, и большую часть времени Фрэнк жил, или существовал, в своем вымышленном мире. И все-таки сознание того, что другие ребята и большинство учителей питают к нему презрение, порождало в нем глубокую, гложущую сердце тоску.

В начале четвертого года обучения, когда ему исполнилось четырнадцать, вновь произошел поворот к худшему. Эдгар только что уехал в университет, а ребята из класса стали другими. Менялись не только их тела, увеличивавшиеся в размерах и покрывавшиеся волосами, – это происходило и с самим Фрэнком. Изменилось поведение: одни сделались отстраненными, другие же кипели от бурной энергии. Фрэнк слышал их разговоры в классе до прихода учителя: о девочках и сексе, о том, как вставлять член в женщину. У Фрэнка были свои сексуальные фантазии, но совсем другие, чрезвычайно романтические и не будоражившие плоть. На каникулах в Эшере он часто ходил в кино – один. Шел 1931 год, звуковые фильмы становились привычным делом. Романтические сцены, которые Фрэнк наблюдал в кино, как правило чистые и скромные, волновали его: для него они стали своего рода окном в мир счастья.

Ламсден, так докучавший Фрэнку на первом курсе, вернулся в его жизнь. Он сделался высоченным, под шесть футов, а его жир превратился в тренированные мускулы. Шумный, нахальный, он, как всегда, стоял во главе шайки дружков. Однажды Фрэнк проходил мимо по коридору; Ламсден наклонился и, не сказав ни слова, сильно ударил его в живот, как в тот далекий день, когда Фрэнк наскочил на него. Фрэнк согнулся пополам, отчаянно задыхаясь, а Ламсден с приятелями расхохотались и пошли дальше.

После этого случая Ламсден не давал ему покоя.