Женщина улыбнулась Джеффу, и Дэвид ощутил смутный укол ревности.

– Это не скучно, – возразила она. – Это звучит как другой мир: Африка. Прямо как райский сад.

– Там жарко и полно болезней.

– Могила Белого Человека.

– Это про Западную Африку. Но работа тяжелая. На землях племен нас было всего несколько человек, и мы управляли территорией размером с половину Уэльса. Вообще-то, управляли вожди, но с оглядкой на нас. Пока я был там, мы прокладывали дорогу. Мне казалось, что это полезная вещь, которая поможет развитию торговли, но на самом деле ее использовали только для того, чтобы переправлять черных работников в белые поселения.

Губы Джеффа плотно сжались.

– Должно быть, это очень одиноко – быть там единственным белым человеком, – проговорила Наталия.

– Да, образ жизни туземцев совсем не похож на наш. По правде говоря, они нам не доверяют. И не стоит их за это винить, как мне кажется, ведь мы просто пришли и все забрали. – Он невесело засмеялся. – Иногда я чувствовал себя среди них как человек, бредущий в темноте с тусклым фонарем.

– У нас в Министерстве доминионов часто бывают черные посетители, – сказал Дэвид. – Помнится, вскоре после прихода туда я встретился с одним южноафриканским студентом. Он застрял здесь без денег, но домой возвращаться не хотел. Я считал себя сторонником либеральных идей, но, когда этот парень пришел, я мог только сидеть и смотреть на него, настолько чужим он выглядел. А я ему, наверное, показался придурком. Он обращался ко мне на идеальном оксфордском английском. – Дэвид покачал головой. – Разумеется, сейчас африканцам и индусам запрещено учиться в Англии.

Джефф пыхнул трубкой:

– Признаться честно, я всегда радовался, встречая других белых поселенцев – ветеринаров и лесничих. И старался почаще выбираться в Найроби.

По лицу Джеффа пробежала тень, и он замолчал. До сих пор не может забыть женщину, с которой встречался там, подумал Дэвид. Хотя это было много лет назад. Странная форма привязанности, заслуживающая восхищения, но одновременно пугающая. Интересно, знает ли Наталия о прошлом Джеффа? Вполне возможно. Вероятно, ей известно о них все.

Она посмотрела ему в глаза, потом в окно.

– Зима в этом году пришла рано. Как на моей родине.

И Наталия улыбнулась своей скупой улыбкой.

Мужчины за барной стойкой, пьянея, разговаривали все громче.

– На Великой войне, если солдат отказывался вылезать из окопа и идти вперед, его тут же отдавали под трибунал, а потом ставили к стенке. Я сам видел. А почему с людьми, которые не хотят выполнять свою чертову работу, должно быть иначе?

Дэвид вспомнил слова, сказанные как-то Сарой: Великая война сделала массовую бойню обыденным делом, и это позволило Сталину и Гитлеру совершать убийства в невиданном до 1914 года масштабе. Вот почему эти старики рассуждают, как советские комиссары или офицеры СС.

Бармен прибавил звук в телевизоре. Все обернулись. Возникла заставка с вращающимся земным шаром и логотипом Би-би-си. Послышались слова диктора: «…Специальная трансляция из Министерства по делам Индии, выступление достопочтенного Эноха Пауэлла, члена парламента». Появилось аскетичное лицо Пауэлла с черными усами и пронзительными, жгучими глазами. Все воззрились на экран. Он заговорил своим звонким голосом с бирмингемским выговором, без улыбки – Пауэлл никогда не улыбался.

– Сегодня я хочу обратиться к вам по поводу важнейшего из владений империи – Индии. Все вы знаете, что там распространились мятежные настроения и терроризм. Все это затронуло даже туземные части в составе Индийской армии. Но я намерен сказать вам сегодня, что мы никогда, ни при каких обстоятельствах не сдадимся. Нам известно, что большинство индийского народа поддерживает нас, что простые люди, которым мы принесли железные дороги, ирригацию и определенное благополучие, и правители княжеств являются нашими преданными союзниками.