– Все в порядке?

Ее манера обращения была еще более прямой и деловой, чем обычно. Дэвид буркнул в знак согласия.

– Сара поверила в историю о двоюродном деде. Когда я ушел, она еще спала.

– Не забыл захватить оба удостоверения личности? – осведомился Джефф с тяжеловесной иронией. Он тоже был одет неброско и официально.

– Да, поддельное – для клиники, настоящее – для всего остального. Хотя едва ли нас остановят, так?

– Кто может поручиться? – сказала Наталия.

Теперь Дэвид видел, что женщина тоже напряжена – быть может, даже боится.

– Днем в Мидленде ожидается туман, – заметил Джефф. – Если верить прогнозу погоды.

– Не забудьте, что, навестив вашего друга, мы поедем в Бирмингем и заглянем в его квартиру. Вдруг там найдется что-нибудь интересное для нас – например, бумаги, – сказала Наталия. – Наш человек в клинике добудет ключ.

Дэвид не ответил. Ему стало неуютно при мысли о необходимости вламываться в квартиру Фрэнка.

Они выехали на новую трассу М1: построенная по образцу немецких автобанов, она связывала Лондон с северными графствами. Наталия вела ровно, на одной скорости. Дорога была почти пустой – только немногочисленные семейные автомобили и фуры. Близ Уэлин-Гарден-Сити их обогнал военный грузовик. Задний брезентовый полог был откинут, сидевшие рядком солдаты в хаки выглядывали из кузова. Заметив женщину за рулем «остина», они стали делать неприличные жесты, потом грузовик прибавил ходу и оторвался от легковушки.

– Интересно, куда они направляются? – спросила Наталия.

– В один из армейских лагерей на севере, надо полагать, – ответил Дэвид. – Поговаривают о новой забастовке шахтеров.

Она глянула на него в зеркало:

– Вы сами были в армии в тридцать девятом – сороковом годах, как мне помнится?

– Да. В Норвегии.

– Каково это было?

Она улыбнулась, но ее взгляд оставался внимательным.

– В первые несколько месяцев ничего не происходило, и зиму я провел в лагере, в Кенте. – Он повернулся к Джеффу и заметил шутливо: – Тебе-то было хорошо, тепло и привольно в Африке.

– Окружным офицерам вроде меня не разрешали поступать в армию. А я хотел.

– Потом немцы как снег на голову обрушились на Данию и Норвегию, – продолжил Дэвид. – Наш полк послали в Намсус, это на севере Норвегии.

– Я слышала, во время той кампании был сплошной беспорядок, – заметила Наталия.

– Все кампании сорокового года были такими. – Дэвид вспомнил, как они наконец отплыли: транспорт качало на высоких крутых волнах, всех солдат укачало, потом палуба стала белой от метелей. И вот их взглядам открылась Норвегия: гигантские заснеженные пики, поднимающиеся из воды. – Прибыв и высадившись, мы тут же отправились навстречу немцам. Шли в плотных армейских шинелях, за день они промокали от пота, а ночью леденели на морозе. Стоило сойти с дороги, как сапоги целиком уходили в снег. Но мне доводилось слышать, что у солдат, которые высаживались в других местах, не было даже зимнего обмундирования.

– Немцам пришлось столкнуться с такими же трудностями, однако они попросту пробили себе дорогу, – сказал Джефф.

– Они-то готовились к нападению, а мы – нет. То же самое произошло во Франции.

Дэвиду вспоминался марш по норвежской дороге, горы, леса и снега – все такое громадное и бесконечное, что он и вообразить себе не мог. Перед мысленным взором снова возникли немецкие бомбардировщики и истребители, с ревом пикирующие на них. Истребители проносятся так низко, что можно разглядеть лица пилотов, пулеметные очереди косят колонну, люди валятся в снег, и тот окрашивается алым.